Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Много о чем думала Ирга. Но ляпнула все равно бездумно: — Тогда это сделаю я. Она стояла ровно, крепко сжимая тонкие губы. Лишнее слово, жест лишний – и он поймет. А едва поймет, Звенигласке несдобровать. И Васу. И… Соколку. Как подпустить чужака к семье?! Будь брат хоть сотню раз неправ, будь ятрова убийцей, а сын ее – Бедой, выгнавшей Иргу из родного дома, но это все же ее дом. И ее семья. Значит, надо ворожить самой, а Змеелова обмануть. Придумать, что кто-то другой оборачивается гадиной, та же Залава… Нет, Залава хоть и вошь на лбу, но тоже своя. Придумать незнакомца… Или сочинить, что не разглядела. А может, и вовсе колдовство не сработало и змеевица не показалась. Змеелов отрывисто качнул головой: — Нет. — Да. — Это… – Горло его свело спазмом. Заподозрил неладное? – Сложное колдовство. И сильное. Ты можешь не справиться. — А ты можешь умереть. — Могу… — Ты обещал учить меня, – напомнила колдовка, – для того только, чтобы самому не сдохнуть раньше, чем найдешь змеевицу. Для того ты оставил меня при себе. Чтобы сложное и сильное приходилось на мою долю. Колдун пальцами зачесал назад волосы с проседью, на лице его отразилось… бессилие? — Ты сама не станешь этого делать. — Не решай за меня. Я сделаю все, что нужно. Он просветлел и, пожалуй, изобразил подобие улыбки. С насмешкой переспросил: — Так уж и все? — Да. «Да», – ответила Ирга не ему, а себе самой. Да – защитит семью, чего бы это ни стоило. Да – вытерпит любую боль и справится с любым колдовством. Да – обманет Змеелова, если потребуется, и спрячет от него гадюку. Колдун скривил губы в болезненной гримасе. — Тогда раздевайся, – велел он. * * * Банный жар щипал кожу и колол нос. Еще малость – и от него легко можно потерять рассудок, а то и вовсе испустить дух. Колдуну непросто давался этот жар, хотя, сказать по правде, с тех пор, как он прибыл в Гадючий Яр, здоровье подводило его все реже. Глупая, глупая! Она ведать не ведала, на какую пытку соглашается! И будь пытка лишь в зелье с ядом змеевицы, колдун позволил бы. Но у лягушонка имелся на диво смышленый брат, чей голос снова и снова звучал у Змеелова в голове: «Она заслуживает, чтоб ее любили». Она заслуживает. А вот сам Змеелов… Упрямая, своенравная девчонка! Возжелав чего-то, она не отступалась, шла напрямки, по болоту ли, по чужим головам, по костям… Проклятый жар! Образ рыжей колдовки сливался с образом той, другой женщины. Женщины, что носила имя Асса. Нельзя, нельзя, чтобы они сливались! Кукушонка нужно спугнуть. Сделать так, чтобы она сама не захотела дальше оставаться подле Змеелова, а того лучше, чтобы прогнала его прочь. Колдун стиснул зубы и рявкнул: — Что выпучилась? Сказала, что сделаешь все. Снимай сарафан. «Ну вот теперь-то самое время, – подумал колдун. – Ударь меня, обзови грязно да беги прочь. Я уж лучше сам…» Но она негнущимися пальцами распутала пояс и спустила сарафан вниз. Кто б знал, что для колдуна эта пытка окажется куда страшней, чем для невинной девки! Но теперь уж на попятную не пойти: либо она его, либо он… — Рубаху долой. Хриплый голос выдал голод. Змеелов с усилием отвернулся, набрал пригоршню холодной воды и плеснул в лицо. Легче не стало, а позади зашуршала ткань: колдовка выполнила приказ. Как давно он не касался женщины? Как давно не… хотел коснуться? Не лениво, думая о своем, не в пьяном угаре, не стремясь вытравить из груди воспоминания так же, как он вытравил чувства? По-настоящему. Умирая и рождаясь заново, отдавая не меньше, чем берет, сходя с ума и вместе с тем впервые обретая ясность рассудка? Когда, сжимая в объятиях податливое гибкое тело, он… доверял? Такого богатства Змеелов не имел уже очень давно. А может, и вовсе никогда. До тех пор, пока не встретил ее. Он не хотел глядеть на Иргу. Вырезал бы себе и второй глаз, лишь бы уберечь рассудок от безумия, которое охватывает мужчину при виде желанной женщины. Но отступать поздно. |