Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
Мало-помалу гадючий поток иссяк, обнажая тела чужаков. Яровчане опасливо перекликались, выясняя, кто уцелел, и стягивались к Медячку, где творилась своя битва. Змеелов баюкал в объятиях змеевицу – не то обнимал, не то душил. Она извивалась, пытаясь вонзить в него ядовитые зубы, а он держал ее за шею и челюсть, не позволяя раскрыть рта. — Не уходи, не уходи, Ирга! Сердце мое… В желтых очах едва тлел изумрудный огонек. Быть может, его пламень разгорится вновь? Колдун развернул ее к себе и, заглянув в глаза, прильнул к узким, измазанным ядом губам. Прогнившие деревянные мостки покачивались на черной живой реке. Той рекой было несметное число змей и змеевиц, бывших когда-то людьми, но лишившихся рассудка. Мостки тонули в этой реке и разваливались под ногами. Один неверный шаг – и ухнешь во тьму, не выберешься… А впереди, закрыв глаза и раскинув руки в стороны, стояла она. – Ирга! Она вздрогнула и сказала: – Нет. А после бросилась бежать. Змеелов помчался за нею. По мокрым доскам, по неверной опоре, проваливаясь и оскальзываясь. – Ирга! И-и-ирга-а-а! Он бежал, задыхаясь, царапая ногтями шрам против сердца, а тот горел и ныл, словно только что колдуна проткнули раскаленным прутом. – Вернись ко мне! Она остановилась. Но не потому, что он докричался. Ирга остановилась там, где мостки ныряли вниз, во тьму. Нырнуть ли за ними вослед? Она стала на последней дощечке, качнулась из стороны в сторону. Змеелов взмолился: – Не надо… Она обернулась через плечо: – Почему? – Потому что я прошу тебя. Вернись. – К чему мне возвращаться? К брату? Так у него жена есть. И сын. В деревню? Они видели меня змеей и боле не приблизятся. – Но и кукушонком не назовут, – неловко пошутил колдун. Ирга согласилась: – Не назовут. Некого будет называть. Я отправлюсь туда, где мне место. Матушка поет, слышишь? Она опустилась на колени, всматриваясь в черную муть. Из нее на Иргу глядела змеевица. – Не к ним, – с усилием произнес колдун. – Не к ним. Вернись… ко мне. Ирга кончиками пальцев коснулась отражения. Оно не пропало в водовороте ряби, лишь по-кошачьи сощурилось, как если бы было живым. – К тебе… Ты убил меня, – укорила она. – И надеялся умереть с тобой вместе! Он сделал еще шаг, но мостки предательски просели. Черная муть облизала Ирге колени. – Ты ненавидишь меня, – шепнула змеевица. – Я себя ненавижу! За то, что был слеп, оставаясь зрячим! За то, что на тебя глядел – и не видел… Не понимал! Позволь исправить все… – Нечего исправлять. Я убила тех людей и о том не жалею. Я как она, да? Как Асса? – Нет. И никогда не была. А я был глупцом, что не видел этого. Ты, ты видела правильно! И Безлюдье, и… все вокруг. А я смотрел лишь в собственное прогнившее нутро! Вернись со мной. Иргой или змеевицей – мне все едино. Вернись, я буду любить тебя! Ирга поднялась во весь рост. – Не будешь, – горько усмехнулась она, занося ногу для последнего шага. – У тебя же нет сердца, колдун. Змеелов стиснул зубы: – Нет… Но будет. – Он запрокинул голову и закричал так громко, как только мог. Впалая грудь отозвалась резью. – Где ты?! Ты слышишь меня, верно?! Ты везде на этом острове, пропитанном Безлюдьем! Услышь же меня и прими последнюю жертву! Я сам назначил цену, когда купил у тебя колдовство, – пусть так же будет и теперь. Забери всю мою силу. |