Онлайн книга «Змеелов. Гадючий остров»
|
— Ну, хитрец! – восхитилась Ирга. – И в кого только? Соколок выпятил грудь: — Знамо в кого! В батю! Медку-то дашь? — Затрещину бы тебе… Но кашник[14] с угощением Ирга таки достала, стараясь над ним поменьше дышать. Обида у нее на мужа была страшная: от любимого лакомства рыжуху отворотило с того самого дня, как колдовка ощутила под сердцем тяжесть. А варить такое зелье, чтобы не плохело от одного вида меда, супружник отказывался. — Перетерпишь, – говорил твердо и поджимал тонкие губы, дескать, кончен разговор. А после сцеживал улыбку в кулак. — Ладно уж… Да смотри все не ешь! А то Звенигласка нас с тобой за чубы-то оттаскает, не поглядит, кто ей родня. Весть-то хоть стоящая? Ложку Соколок не взял, сунул в кашник ладонь и ну облизывать! — А ты сама погляди! Гостья у тебя во дворе, на завалинке греется. — Что ж сразу не сказал?! Проснулась никак?! Ирга всплеснула руками, кинулась к двери, вернулась. Суетливо достала молока из погреба, налила в блюдце и, стараясь не расплескать, выскочила на улицу. Босая, ясно. Змейка дождалась. Отчего бы не дождаться? Почитай, пятый год ей с поклоном угощение подносят. Своим звериным умишком она, конечно, не понимала, отчего так, но рыжую хозяюшку берегла и зорко следила, чтобы какой нечистик не цапнул, заигравшись, за пятку, чтобы крысы не плодились в подполе да не портили припасы и чтобы лихой человек не подошел. Отчего-то последнее Иргу кручинило, и она подолгу глядела змейке в бусинки глаз, беззвучно внушая, что жалить никого нельзя. Змейка качала гладкой головой, но слушалась и за то получала молоко. — Ну, здравствуй, красавица Бойга, – поздоровалась Ирга. – Хорошо ли спалось под снегом, ладно ли лежалось? Змейка не ответила, да Ирга и сама знала, что не осталось в ней ничего ни от любящей матери, ни от жестокой змеевицы. Знала, но все равно всякий раз выносила блюдце молока. Вскоре поспели пироги. Соколок помогал укладывать: десять в корзину, один за пазуху, а Ирга делала вид, будто не замечает. Корзину, пыхтя от натуги, малец тоже поволок сам. — Ты на сносях, тебе негоже, – нахмурился он. Ирга только хмыкнула. Ишь чего удумали! Малец нагляделся, как оберегает Иргу муж, и ну так же! Воды не принеси, белье к мосткам не таскай… Эдак скоро ей и вовсе воспретят с перины подыматься, тьфу! Стоило вспомнить милого, как тот в самом деле явился. Забегавшийся: успел с утра на лодчонке до большого берега, отвез снадобье от легочной хвори на ярмарку – и обратно. С собой зельевар обыкновенно брал младшего кузнецова брата. Раньше парнишка жил у родни за озером, но после беды, что проредила яровчанских мужиков шесть лет назад, вернулся в родной Жабий край и как мог помогал брату. Помогать было в чем: самого Буяна лиходеи укоротили на полноги, однако кузнец не жаловался и любимое дело родичу не уступил. Потому паренек приноровился ходить след в след за бывшим колдуном: ну как секреты снадобий раскроет? Змеелов секретов не таил и прочь ученика не гнал. А что тоже в помощи не нуждался, и так всем ясно. Зельевар принюхался и безошибочно протянул руку к корзине: — Дай. — Вот еще! – Соколок показал язык и уцепился за Иргину юбку. Ревнивец! Рыжуха только руками развела: — Надолго оставил одну, сердце мое. Видишь, уже новый защитник появился. |