Книга Змеелов. Гадючий остров, страница 47 – Даха Тараторина

Змеелов обнял колдовку за плечи и заговорщицки склонился к ее лицу. Скулы над впалыми щеками, казалось, способны кожу прорезать, а который глаз пугал больше: лихорадочно блестящий зрячий или белесый слепой, девка затруднилась бы ответить. Колдун помолчал и растянул тонкие губы в ядовитой усмешке:

— Если, конечно, найдется тот, кто научит правильно просить.

Ладонь, что покоилась у Ирги на плече, ласково поглаживала, как бы уговаривая. Измученное лицо Змеелова было совсем близко. Как же отличалось оно от того, что показалось в видении! Мужчина исхудал, да, но изменилось в нем и еще что-то. Что-то, чему девка пока названия не дала бы. Котелок в печи вспенился и забурлил.

— Сдается мне, ты сильно недоговариваешь! – крикнула Ирга на бегу, торопясь спасти похлебку. Вынула чугунок из устья и наставила освободившийся ухват на колдуна. – Ты не колдун, но колдуешь. А я колдовка, но знать не знаю, как магичить.

Змеелов плотнее запахнул тулупчик. В избе от печи стало невыносимо жарко, Ирга все посматривала на дверь: распахнуть ли? А этот кутается!

— Я не колдун. Я заплатил Безлюдью, чтобы получить свою силу.

Ирга растерянно опустила ухват:

— Чем можно расплатиться с Безлюдьем?

Змеелов молча указал на слепой глаз. После вытянул костлявую ногу, на которую прихрамывал. И наконец провел рукой вдоль тела сверху вниз:

— Я таким не родился. Безлюдье жрет меня каждый раз, когда я беру у него. Поэтому дай наконец еды, а то я в самом деле подохну!

Ирга метнулась к печи так быстро, как будто от этого зависела чужая жизнь. Смех смехом, но выходит, что так оно и было… Обжигаясь, наложила полную мису похлебки. Крупа осталась недоваренной, но кому теперь до этого дело? Поскорее подала. Колдун сначала даже ложку не взял, хлебнул прямо через край и не поморщился, несмотря на то что вар был – чистый кипяток. Облизнулся и причмокнул, но заметил:

— Несóлено.

Ирга всплеснула руками. За разговорами в самом деле запамятовала! Дернулась…

— Не суетись. Сойдет.

Миса опустела прежде, чем Ирга успела снова усесться рядом. Змеелов вернул посуду и потребовал:

— Добавки.

Теперь у него нашлись силы подняться и, кажется, ненадолго появился румянец на щеках. Вторую порцию он уже ел как человек, а не как зверь, – за столом. Впрочем, на том же столе лежал покойник, так что это еще как посмотреть.

Ирга докумекала:

— Поэтому ты так хотел, чтобы в мертвый глаз заглянула я. Тебя за каждое колдовство Безлюдье жрет…

— А тебя нет, потому что ты такой уродилась, – закончил Змеелов. – Я обучу тебя, если будешь делать, что велю.

— Если ты поймаешь змеевицу?

Он передернул плечами:

— Я так и эдак ее поймаю. Но если ты мне поможешь, смогу поймать еще одну, а не сдохнуть в вашем Гадючьем Яре.

— Тогда… – Пересилив себя, Ирга приблизилась к столу и отвернула край балахона, прячущего мертвеца; лицо Костыля будто бы искривила мука и… усталость. Ирга вскинула взгляд на Змеелова. – Тогда у меня тоже условие.

— Не зарывайся, лягушонок. Я обучу тебя – этого достаточно.

— Ты обучишь меня так или иначе, потому что тебе нужна помощь. А я не стану помогать, если не сделаешь по-моему.

Густые брови колдуна взметнулись вверх. Он отставил вновь опустевшую посудину, заложил руки за голову и отклонился назад. Иргу он рассматривал с неподдельным интересом.