Книга Укрощение мистера Уокера, страница 83 – Роза Лукас

Но хуже всего то, что в другой руке Кэлли открытка, которую Кэт купила в Амстердаме. На ней в один и тот же рот входят два фаллоса, один черный, другой белый, а поверх красуется надпись:

Никакого расизма!

Рот Кэлли медленно открывается, но, прежде чем она успевает помахать находками перед лицом мамы, я вырываю их у нее из рук.

К счастью, мама слишком увлечена пятнами от пиццы на ковре, чтобы что-нибудь заметить.

Она поднимает голову, не упуская из виду ни одной мелочи.

— Что это у тебя?

— Это… девайс для похудения Сьюз, – бормочу я, стараясь идти как можно более непринужденно в сторону комнаты Кэт, куда я бросаю обе находки.

Из комнаты раздается приглушенное: «Эй!», но я быстро захлопываю дверь.

Что еще может подставить меня в этой гостиной?

— Как дела у тебя, Кэлли? – Я пытаюсь снова сменить тему.

Она пожимает плечами. Лицо мамы белеет.

— Я тебе скажу, какие у этой юной особы дела: ее отстранили от занятий.

— Отстранили?

Вот это новость. Я смотрю на Кэлли, которая беззаботно листает журнал, найденный на кофейном столике. Она ведь на последнем курсе, осталось всего шесть месяцев вести себя прилично.

— Она навлекла позор на нашу семью, эта маленькая мисс! – Мама прикрывает рот рукой и оглядывается, словно опасаясь, что соседи подслушивают нас, приставив к стенам стаканчики. – Она пыталась призвать темные силы! – заканчивает она почти шепотом.

— Что?! – переспрашиваю я в замешательстве.

Кэлли поднимает глаза от журнала и скучающе вздыхает.

— Доска Уиджи. Меня поймали с доской Уиджи.

Мама качает головой.

— Монахини в шоке. Они проводят специальную мессу, чтобы очистить школу и свести на нет весь тот вред, который причинила Кэлли!

— Зачем ты это сделала? – Я оборачиваюсь к сестре. – Разве ты веришь в доску Уиджи?

Она смеется.

— Конечно, нет! Но эта дура Бернис О’Хаган верит, так что мы хотели доказать ей, что это полная чушь. А потом зашла сестра Тесса, увидела нас и забилась в истерике. Да и все равно это последний курс, – пожимает она плечами.

— Это ужасно, Кэлли, – укоряю я ее, как и полагается прилежной старшей сестре. – То, что тебя выгнали из школы, не поможет тебе найти хорошую работу, правда?

Кэлли смотрит на меня, сохраняя каменное выражение лица.

— Если уж ты смогла найти работу, то сможет кто угодно, хотя тебе для этого и пришлось пройти миллион собеседований.

— Да пошла ты, дура! – огрызаюсь я.

Я легко раздражаюсь, когда дело касается количества собеседований, через которое мне пришлось пройти.

— Я могу жить на деньги Тристана. – Сестра закатывает глаза, как будто мне до такого никогда не додуматься.

— Тристан дает тебе деньги? – Я смотрю на нее с отвращением. – Так вот как ты оплачиваешь шопинг в центре Лондона!

— Хватит уже спорить, ради бога! – резко вмешивается мама, ставя чашку чая на стол. – С меня достаточно этого отвратительного чая. Покажи мне свою спальню.

— Ладно, – вздыхаю я. Тоже ставлю чашку и веду их в спальню, где, к счастью, постель хотя бы до половины заправлена и убрано нижнее белье.

— Тут бы не помешало убраться. – Мама морщит нос, пока Кэлли копается в моих косметичках. – А этот ковер? Когда его последний раз пылесосили? Он вообще должен быть такого цвета? – Она наклоняется для более тщательного осмотра. – Эта грязь копится здесь уже несколько недель… И что это? – Она поднимает закатившийся под кровать «Сминт», облепленный волосами и какими-то крошками. – Ты что, наркотики принимаешь?!