Книга Переплетённые судьбы, страница 204 – Ариана Баженова

Я резко остановилась и в испуге округлила глаза, наблюдая, как погасшие звёзды загорелись вновь и стеной осыпались с уже почерневшего небосвода.

— Но ты ни разу не сказал мне, что любишь меня, — выкрикнула я напоследок, стараясь быть громче треска, с которым разваливался на части этот мир.

— Падение на дно не может быть приятным, — сказал он мне тихим, низким голосом.

Даже во сне, даже когда мир рушится — он так и не сказал мне эти три заветных слова.

Я резко открыла глаза и уставилась в потолок. Сон резко схлынул, сердце бешеным стуком билось глубоко под рёбрами. Кровь пульсировала в висках, покрытых каплями холодного пота.

Какой странный сон! Противное ощущение от него проникло под кожу, угнездилось в грудной клетке. Что это значит? Пистолеты, тень, разрушение мира. Я мотнула головой. Бред. Но спать совершенно не хотелось — часы показывали без десяти шесть. Совсем скоро прозвенит будильник, так что можно вставать.

Долгожданный выходной, но нужно собираться и ехать на корпоративное мероприятие — а там меня уже будет ждать герой моего сна. «Доброе утро, дорогой», — я автоматически потянулась к телефону и написала Лео, сонными глазами пытаясь различить буквы на клавиатуре. С этого приветствия начинался день каждого из нас.

Оно было так же непреложно, как восход солнца, хотя дорогой он меня больше с июня так и не называл, и я упорно закрывала на это глаза, чтобы не погрузиться в водоворот терзаний. «Доброе утро, сладкая», — пришло в ответ.

Отогнав слегка противные мысли о сегодняшнем странном сне, я выползла из постели. Собралась, натянула атласное песочное платье, застегнула на шее массивную позолоченную цепь и выбежала из дома, чтобы успеть с окраины добраться в центр Петербурга. Сегодня мы вновь проводили лекции для сотрудников нашей айти-компании. Как тогда, в феврале, откуда и начался отчёт нашей удивительной истории любви. Я приехала раньше Лео и забежала в небольшую кофейню на цокольном этаже, чтобы устроить небольшой сюрприз и купить ему двойной эспрессо без сахара, как он любит.

— Держи, — я с сияющей улыбкой протянула ему бумажный стаканчик.

Снова и снова во мне подавала голос надежда, что ещё чуть-чуть — и Лео будет мой, и наша любовь получит долгожданное развитие. Но каждый раз я снова и снова больно падала на самое дно, грудью на шипы камней.

— Спасибо, — сдержанно ответил он. — Мне сейчас это нужно. Я лег в десять вечера, но сын разбудил меня криком — укачивали полтора часа. Это не закончится ближайшие два года.

Я скользнула по нему взглядом. Потухшие воспаленные глаза, растрепанные волосы, наскоро приглаженные лаком, белая рубашка — было видно, что даже сейчас, несмотря на бессонные ночи, он старается выглядеть хорошо и сохранить остатки былой гордости, заставлявшей его подолгу приводить себя в порядок перед важными мероприятиями.

— Мне так жаль тебя, совсем не высыпаешься, — тихо произнесла я, пока мы шли под сенью зеленой листвы аллеи на Фурштатской улице.

— Не надо меня жалеть, — отрезал он.

Около его покрасневших глаз в резком утреннем свете выделялись тонкие морщинки. Несмотря на отсутствие сна, в глубине души он был счастлив этим долгожданным заботам. А меня всё больше душило и дробило кости изнутри это осознание.

Подойдя в кабинет, где должна была проходить тренинговая программа, мы обнаружили, что участников набралось слишком много и для нас двоих просто нет свободного места. «Кира и Лев, попрошу вас покинуть помещение до начала ваших модулей», — попросила организатор.