Книга Переплетённые судьбы, страница 237 – Ариана Баженова

— Ты поняла? — под конец строго спросила она.

«Да что с ней такое сегодня? Что с её настроением? Может быть, что-то расстроило?» — крутились в голове вопросы.

— Поняла, — я уважительно склонила голову. — Переделаю и пришлю в течение двух дней.

— Присылай своей начальнице, она сделает итоговую презентацию, и мы отправим на конкурс. И ещё, Кира. В следующий раз делай не текст — мне нужны схемы, цифры и бизнес-процессы, которые ты анализировала!

Я встала со стула, прижала к груди блокнот и медленно кивнула, изо всех сил сдерживаясь и стараясь выделить из её разгорячённых речей рациональное зерно. «Ты не должна быть такой ранимой! Просто бери и учись профессиональным навыкам!» — уговаривала я себя.

— Спасибо, я поняла. Мне ещё многому предстоит научиться, — как можно более вежливо ответила я.

Она окинула меня презрительным взглядом и выпалила:

— Определённо!

Я улыбнулась, развернулась и вышла из кабинета.

Попытка держаться провалилась — на следующий же день я слегла на больничный с сильным воспалением горла. Обычно оно болело редко — только когда меня сильно расстроили чьи-то слова и я не могла высказаться в ответ. Это чистая психосоматика — в то время, как современные учёные только начали подтверждать её существование экспериментально, я ощущала её действие всю жизнь.

На следующий день я переделала анонс, сопроводив предварительной аналитикой бизнес-процессов на несколько слайдов, и отправила начальнице.

Ответа от Евы Швайн я так и не получила. Мы не подали заявку на конкурс.

«В чём проблема? Я молодая сотрудница, только учусь. Конечно, я имею право ошибаться — но я исправляюсь с первого раза. К чему была такая реакция? Если она видела во мне потенциал и возлагала определённые ожидания, я вполне могла их оправдать — нужно только время и корректная обратная связь» — пыталась понять я, открывая таблетки для горла.

Это случилось двадцать пятого сентября. Больше Ева Швайн не вызывала меня к себе в кабинет, не давала заданий и проектов, не делилась знаниями и опытом. Я проявила гордость и не стала навязываться — решила продолжить молча работать над текущими задачами. Ведь меня держала в Петербурге более важная причина — любовь к Лео.

Я помешала сахар в чае, и в воздухе разнёсся тихий звон ложки, ударяющейся о фарфоровые стенки маленькой изящной чашки. Перевела взгляд с величественного темного Исаакиевского собора, играющего блеском золотого купола в солнечных лучах, на сидящую напротив меня Кейт.

— Знаешь, однажды умные психологи сказали, что у женщин, соглашающихся на роль любовницы, обычно низкая самооценка. Мол, это как же надо себя не любить, чтобы согласиться быть на вторых ролях, отдавать свою энергию, женскую привлекательность и здоровье в обмен на редкие встречи и крохи внимания.

Она заинтересованно слушала меня — в её жизни всё шло тихо, мирно. Она и представить себе не могла, каково это — ежедневно испытывать фрустрацию от сильного желания и невозможности быть рядом с любимым человеком. К которому тянется каждый квант души и тела в попытке воссоединиться и обрести дом, но который забыл про то, сколь сильна и нерушима ваша связь близнецовых пламён. Я сделала глоток горячего чая, обжегшего нёбо, и продолжила.