Книга Спасительная нить, страница 41 – Мишель Хёрд

Я замечаю хмурую складку, которая так и осталась у него между бровей. Даже во сне он выглядит опасным. Сердце сжимается от того, насколько невероятно привлекателен этот мужчина. Добавьте к этому его мрачный и резкий нрав, и я пропала.

Такое чувство, что мне было суждено полюбить его. Только его.

В груди разливается тепло от нежности. Я закрываю ноутбук и, встав, подхожу к О'Брайену. Как только я беру его за плечи, чтобы помочь принять удобное положение, он открывает глаза. Его взгляд, как всегда пристальный, встречается с моим.

— Мы можем провести встречу после того, как ты поспишь и поешь, — тихо бормочу я, и в моем голосе отчетливо слышится сочувствие. Осознав свою ошибку, я откашливаюсь и отстраняюсь. — Я сделаю тебе сэндвич.

О'Брайен продолжает смотреть на меня в упор. Словно пытается что-то отыскать.

Моля Бога о том, чтобы он не заметил волнения в моем голосе, я иду на крошечную кухню и и начинаю готовить сэндвичи с индейкой.

— Спасибо, Джей Джей, — наконец произносит он.

— Не за что, — усмехаюсь я. — Заботиться о твоем здоровье — часть моей работы.

Я раскладываю сэндвичи по тарелкам и несу их обратно в гостиную. Когда я протягиваю О'Брайену еду, уголок его рта слегка приподнимается.

— В твои обязанности не входит следить за тем, чтобы я ел.

Я сажусь напротив него.

— Как твоего напарника — очень даже входит. Ложись спать, а я пока закончу разбирать вещи.

Пока мы едим, я то и дело бросаю на него украдкой взгляды, а затем замираю, уставившись на его бицепс, который плотно обтягивает рукав рубашки.

Я думала об этом уже миллион раз, но, черт возьми, в этом мужчине нет ни единого сантиметра, который не разжигал бы во мне любовь и желание. То, как двигается его челюсть, когда он жует…

— Ты не против сидеть здесь целыми днями? — спрашивает О'Брайен, проглотив последний кусок.

— Все нормально, я собираюсь заняться изучением языков, чтобы составить тебе достойную конкуренцию, — шутливо сообщаю я ему. Встав, я забираю его тарелку и бросаю на него многозначительный взгляд: — Спать.

Ленивая усмешка играет на его губах, и он вытягивается на диване: — Слушаюсь, мэм.

Боже праведный.

О'БРАЙЕН

Три недели я вожу Джозефа Доброши как какой-то гребаный элитный шофер, прежде чем меня наконец подпускают к реальному делу.

Вот только это совсем не то «дело», на которое я рассчитывал. Хотя стоило догадаться. Ни для кого не было секретом, что синдикат Брегу промышляет секс-рабством… но увидеть это своими глазами?

Я иду за Джозефом по коридору одного из массажных салонов, и воздух вокруг буквально пропитан кряхтением и бессвязными стонами. Когда мы проходим мимо одной из комнат, оттуда выходит мужчина. Я мимоходом заглядываю внутрь и вижу молодую девушку, пристегнутую наручниками к односпальной кровати. Простыни грязные до невозможности, а сама она явно одурманена наркотиками до беспамятства: волосы спутаны, липкая кожа покрыта синяками.

При виде этого ужаса у меня каменеет каждая мышца. Первым порывом было ворваться туда и спасти ее, но я не могу раскрыть себя, поэтому с трудом подавляю этот инстинктивный позыв. Внутри тут же поднимается волна вины, требующая немедленно помочь девушке. Я сжимаю кулаки, а сердце болезненно сжимается от жалости к ней.

Ее остекленевший взгляд пересекается с моим, и в этот момент фундамент, на котором строилась вся моя карьера, начинает трещать по швам.