Книга На линии огня, страница 12 – Кэти Андрес

Саня с энтузиазмом завел гидравлическую станцию. Агрегат зарычал. Зеваки ахнули и попятились.

— Только ноги мне не оттяпайте! – визжал мужик, чувствуя вибрацию.

Лезвия кусачек вгрызлись в пластик с хрустом, похожим на ломающиеся кости. Чип работал аккуратно – школа сказывалась. Мы сделали продольный разрез, пластик с натугой разошелся, и наш пленник буквально вывалился на грязный снег. Красный, потный, в порванной куртке, но живой. В руке он судорожно сжимал злополучный телефон.

Толпа зааплодировала. Какая-то бабушка перекрестила нас, другая начала снимать спасенного на видео.

Мужик вскочил, отряхнулся, буркнул что-то вроде «спасибо», и, прихрамывая, рванул прочь со скоростью спринтера, пряча лицо в воротник.

— И вам не хворать! – крикнул ему вслед Петрович, опираясь на борт «Урала».

Я смотрел на раскуроченную горку и чувствовал странное удовлетворение. Мы спасли человека. От собственной глупости, но всё же. Это была наша работа – разгребать последствия чьих-то ошибок, будь то непотушенная сигарета или застревание в трубе.

— Центр, Бес, – доложил я в рацию, глядя на темнеющее небо над вулканами. – Работы завершены. Пострадавший извлечен, жив, здоров, но морально уничтожен. Горка… пала смертью храбрых. Возвращаемся в часть.

— Принято, Бес, – отозвалась она. И потом, после короткой паузы, добавила тише, почти интимно, так, что мурашки пробежали по спине: – Спасибо, что поднял настроение, герой. Конец связи.

Я стоял посреди детской площадки, в тяжелой боевке, вокруг пахло выхлопными газами, мокрым снегом и дешевым пластиком, а я улыбался, как дурак.

Этот город был сумасшедшим. Моя жизнь была сумасшедшей. Но в такие моменты я точно знал – я на своем месте.

— Чего лыбишься, командир? – толкнул меня в плечо Чип, убирая инструмент. – Поехали макароны доедать, пока Петрович их все не сожрал.

— Поехали, – кивнул я, забираясь в высокую кабину.

Настроение было отличное. Даже мысль о встрече с соседкой вечером больше не казалась такой пугающей. В конце концов, если я справился с мужиком в трубе, то с полутораметровой злюкой в пижаме как-нибудь договорюсь.

***

Обратная дорога в часть прошла в тишине. Петрович не включал радио – после воплей из трубы хотелось просто послушать шум мотора и шуршание шин по снежной каше. Чип дремал, прислонившись лбом к холодному стеклу, и иногда вздрагивал во сне – видимо, спасал кого-то или монтировал свой блокбастер.

А я смотрел на огни ночного города.

Авачинск засыпал. Окна в панельках гасли одно за другим, оставляя только редкие желтые квадраты кухонь, где кто-то пил чай, ругался или просто смотрел в темноту, как я сейчас.

Когда мы въехали в гараж, ворота с лязгом закрылись за нами, отрезая внешний мир. Запахло родной соляркой и сыростью.

— Я пойду прилягу, Сергеич, – зевнул Петрович, выбираясь из кабины. – Спина ноет. К погоде, наверное. Циклон опять крутит.

— Давай, – кивнул я. – Чип, ты тоже иди. Я журнал заполню и подойду.

Они ушли, шаркая сапогами по бетону. В огромном гулком гараже остались только я, три красных пожарных машины и тишина. Свет дежурных ламп отражался в лужах натекшей с колес воды.

Я должен был пойти в диспетчерскую, заполнить путевку, расписаться в журнале… Но вместо этого я остался сидеть в кабине «Урала».