Книга На линии огня, страница 32 – Кэти Андрес

А он... рассмеялся?

Для него «Яна-Центр» – это сексуальная девушка, загадочная фея с идеальной укладкой. А я? Я – «Яна-Соседка». Мелкая, нервная, в очках на пол-лица и свитере, в котором можно спрятать небольшую семью беженцев. Гремлин. Городская сумасшедшая.

Ключ вошел в скважину с третьего раза. Один поворот. Второй. Третий. Вынуть, вставить снова. Проверить.

Я ввалилась в темную прихожую своей квартиры и прислонилась спиной к двери, сползая на пол.

Здесь пахло стерильностью и одиночеством. Никаких запахов гари, никакого мужского пота, никакой собачьей шерсти. Идеально чисто. Идеально пусто. Как в операционной, где только что ампутировали мою надежду.

Я стянула запотевшие очки и швырнула их на тумбочку.

— Дура, – прошептала я в темноту. – Какая же ты дура, Ян.

Зачем я вообще поперлась в этот бар? Зачем пыталась играть в нормальную?

Я поднялась и прошла в ванную, не включая свет. Мне не нужно было видеть свое отражение, я и так знала, что там увижу. То же самое, что увидел Кирилл полгода назад в нашей московской квартире.

– Ян, я так больше не могу, – его голос звучал тогда так же устало, как мой сейчас. – Ты… ты забила на себя. Посмотри в зеркало. Где та девочка, которую я полюбил? Ты превратилась в… в какую-то функцию. Вечный пучок, эти балахоны, эти твои ритуалы…

– Я болею, Кир, – оправдывалась, сжимая в руках тряпку. – Ты же знаешь, диагноз…

– Диагноз – это удобно, – перебил он, застегивая чемодан. – Ты не лечишься, ты прячешься за ним. Ты стала странной. Пугающей. Мне стыдно приводить друзей, потому что ты начинаешь переставлять за ними чашки по росту. Извини. Свадьбы не будет.

Он ушел. А через неделю меня “попросили” из частной клиники, где я работала медсестрой. “Вы прекрасный специалист, Яна Викторовна, но пациенты жалуются. Вы по десять раз проверяете капельницы, вы тревожите их. Нам нужны спокойные сотрудники”.

Мир рухнул. Москва, этот огромный, шумный муравейник, вдруг стала невыносимо тесной и грязной. Мне казалось, что я задыхаюсь от пыли, от взглядов, от собственной никчемности.

Я сбежала. Ткнула пальцем в карту – лишь бы подальше. Камчатка. Край света. Вулканы, океан, чистота.

Я думала, здесь будет легче. Устроилась диспетчером – идеальная работа для социопата. Ты в центре событий, ты контролируешь хаос, но тебя никто не видит. Ты просто голос. Бестелесный ангел-хранитель.

А потом появился он.

Бес.

Башкатов Глеб Сергеевич.

Я помню его первый выход в эфир в мою смену. Его голос – низкий, уверенный, с хрипотцой, пробивающейся сквозь помехи. Он шутил, даже когда вокруг рушились стены. Он был живым. Настоящим.

Я начала ждать его смен. Я ловила каждое его слово. Я создала для него образ – «Центр». Спокойная, ироничная, уверенная в себе женщина. Та, кем я хотела бы быть, но никогда не могла стать в реальности.

Это была игра. Моя маленькая, сладкая тайна.

А потом… потом я совершила ошибку. Я узнала его адрес.

Это не было сложно. Личные дела сотрудников доступны диспетчерам. Я просто хотела посмотреть, где живет человек с таким голосом. А потом увидела объявление о сдаче квартиры в соседнем подъезде. В том же доме.

«Случайность», – сказала я себе тогда.

«Одержимость», – шепнул мне мой психотерапевт по скайпу.

И я въехала. Знала, что это глупо. Знала, что это опасно. Но мне хотелось быть рядом. Хотелось видеть, как он паркует свой огромный джип, как гуляет с этим медведем-ньюфаундлендом. Я смотрела в окно сквозь жалюзи, как сталкер, и мое сердце пропускало удары.