Книга На линии огня, страница 48 – Кэти Андрес

Я нахмурился. Опять она про это.

— Откуда ты знаешь? – спросил я. – Ты же её не слышала.

Яна загадочно улыбнулась и допила свой коктель.

— Писательская интуиция, Бес. Писательская интуиция.

Я замер. Рука со стаканом застыла на полпути ко рту.

В баре гремела музыка, кто-то смеялся, звенело стекло, но для меня в эту секунду наступила вакуумная тишина. В ушах эхом отдавалось только одно слово.

«Бес».

И даже не само слово. А то, как она его произнесла. С той самой, едва уловимой хрипотцой, с понижением тона в конце. С той самой интонацией, от которой у меня обычно перехватывало дыхание в горящем подвале.

Это был голос Центра.

Меня прошибло током. По рукам, от плеч до кончиков пальцев, побежали мурашки – крупные, холодные. Волосы на затылке зашевелились.

Я медленно поставил стакан на стойку, не сводя с неё глаз.

— Что? – спросил я. Голос прозвучал хрипло, чужой.

Она моргнула, глядя на меня своими огромными, бездонными глазами. В них мелькнуло непонимание, или она очень искусно его сыграла.

— Что «что»? – переспросила она, склонив голову набок. Прядь волос упала на лицо.

— Как ты меня назвала? – я подался к ней, вторгаясь в её личное пространство. Мне нужно было видеть её зрачки.

Она растерялась. Даже чуть отпрянула назад, прижимая стакан к груди.

— Глеб? – неуверенно произнесла она. – Я назвала тебя Глеб. А что не так?

— Нет, – я покачал головой, чувствуя, как внутри натягивается струна. – Ты назвала мой позывной. Ты сказала «Бес». Откуда ты знаешь мой позывной, Яна?

В моей голове билась шальная мысль. Неужели? Неужели это она? Эта маленькая, странная соседка, которая моет полы хлоркой и пишет книги? Но как? Почему?

Яна замерла на секунду. Я видел, как дрогнули её ресницы. А потом… потом она вдруг расслабилась. Уголки её губ поползли вверх, превращаясь в очаровательную улыбку.

— Господи, Глеб, – фыркнула она, качая головой. – Ты серьезно сейчас? «Откуда я знаю»?

— Откуда? – настойчиво повторил я.

— Так тебя все так называют! – рассмеялась она. – Твои друзья. Тот парень, Саня, кажется так вы его называте, который вечно орет на лестнице. Твой водитель усатый. Они же постоянно: «Бес то, Бес сё».

Она постучала наманикюренным пальчиком по своему уху.

— Уши-то у меня есть, сосед. И стены в нашем доме, если ты не заметил, картонные. Я слышу не только как твой пес воет, но и как тебя друзья кличут. А уж когда ты по телефону орешь на балконе – так вообще весь двор в курсе.

Я выдохнул. Воздух с шумом вышел из легких.

Логично. Черт возьми, это было абсолютно логично. Чип действительно называл меня Бесом даже в магазине. Петрович тоже. Я сам иногда представлялся так по привычке.

Наваждение схлынуло, оставляя после себя привкус разочарования и стыда. Ну конечно. Она просто слышала. А я, идиот, уже нафантазировал себе шпионский роман.

Я молча смотрел на неё, пытаясь уловить хоть тень лжи на этом красивом, теперь открытом лице. Но она смотрела спокойно, чуть насмешливо, покручивая пустой стакан в пальцах.

— Ладно, – выдохнул я, чувствуя, как адреналин, подскочивший было от догадки, сменяется тупой, ноющей болью в пояснице. – Может, и так. Стены у нас картонные, это факт.

Я попытался встать с барного стула, и тут спину прострелило так, что у меня потемнело в глазах. Я охнул, схватившись за стойку, чтобы не сползти на пол. Обезболивающее, которое вколола Ирка, выходило, оставляя меня один на один с последствиями полета сквозь горящее перекрытие.