Книга Худший парень в мире, страница 148 – Холли Джун Смит

За последние пару месяцев я время от времени отправлял Хэтти сообщения, но она так и не ответила на них, и теперь, когда я стою перед ней, у нее чертовски виноватый вид. Печальная правда в том, что я был прав. Мы не можем быть друзьями после всего того дерьма, через которое прошли, и, как ни больно это признавать, мы никогда не были настоящими друзьями.

Я перестал ходить в ее спортзал, не проезжаю мимо ее дома, а она избегает пятничных вечеров у Люка и Кары. Я не спрашиваю, но наши друзья достаточно любезны, чтобы сообщать мне новости, которые убеждают меня в том, что у Хэтти все в порядке. Люк в восторге от последних мероприятий, которые она планировала, а Кара говорит мне, что она открывает собственную маркетинговую компанию, специализирующуюся на небольших местных предприятиях. Меган говорит, что Хэтти скучает по мне, и передает привет, но мне с трудом верится, что эти слова действительно слетали с ее губ.

— Что я могу тебе предложить? — спрашивает она таким же тоном, как и всех остальных ее клиентов.

Я приехал сюда на машине, так что все, что я хочу — это безалкогольное пиво, но тогда она обслужит меня за тридцать секунд, а этого времени будет явно недостаточно.

— То, что займет у тебя больше времени на приготовление, — подмигиваю я, и она закатывает глаза, но принимается за работу, наполняя шейкер льдом, различными прозрачными жидкостями и чем-то ярко-красным.

— Как тебе здесь работается? — перегибаюсь через стойку, чтобы спросить.

А она наклоняется, чтобы дотянуться до низкого холодильника, и я вижу кусочек кожи в верхней части ее бедра и эти идеальные ноги, длинные и гладкие, в ярких белых сапогах до колен.

Это пытка. Как, черт возьми, я мог подумать, что смогу забыть эту женщину?

— Все хорошо, — она выпрямляется. — Помогает мне быть занятой, и мне нравится общение. Всегда вызывает восторг, когда парни, с которыми я трахалась, приходят сюда со своими подружками. Забавно видеть выражение их лиц, когда они понимают, откуда они меня знают.

Представляю, какое у меня сейчас выражение лица, как будто она сжала мои яйца в кулаке и не отпускает.

— На тебе что, только чапы (прим. чапы — ковбойские ноговицы, держатся на ремне и оставляют перед и зад открытыми)? — спрашивает она, и я разражаюсь смехом.

— Тебе придется хорошенько присмотреться, когда я буду уходить, тогда узнаешь, — говорю я и вижу, как сильно она ненавидит себя за то, что тоже смеется. — Но нет, я думал об этом, но решил, что последнее, чего я хочу, это чтобы кто-то решил воспользоваться таким преимуществом.

— Ух ты, — растягивая слова, произносит она, не сводя с меня глаз и смешивая мой напиток в шейкере у плеча. — Посмотри на себя, совсем взрослый.

Она наливает розовую кремовую жидкость в высокий стакан, украшает ее башенкой из взбитых сливок и ярко-красной вишенкой. Понятия не имею, что это такое, но выглядит отвратительно, как будто ребенок заказал что-то на десерт. Это совсем не похоже на мое обычное пиво или виски со льдом.

— Открой, — говорит она, и я подчиняюсь, наклоняясь ближе, чтобы она положила мне в рот еще одну вишенку.

Я обхватываю губами кончик ее пальца, и ее глаза расширяются, когда я втягиваю его глубже. Нежно обхватываю ее запястье одной рукой, слизываю липкий сок с ее кожи, а затем с хлопком отпускаю.