Книга Худший парень в мире, страница 151 – Холли Джун Смит

Улыбаясь мне, Роб помогает снять пальто, и когда его руки ложатся мне на плечи, мои скользят вдоль его предплечий. Это другая сторона Роба, более мягкая, открытая. Он ни на чем не настаивает, и я знаю, чего хочу, но не спешу этого добиваться. Если последние месяцы и научили меня чему-то, так это тому, что можно не торопиться, притормозить и посмотреть, что произойдет, а не мчаться по жизни со скоростью 100 миль в час.

Однако он никогда не сделает первый шаг, и кто может винить его за это после того урагана дерьма, который я обрушила на него в этом году. Меня охватывает нервная дрожь, но я предпочитаю не обращать на это внимания. Конечно, я нервничаю. Я даю этому человеку возможность разрушить меня, но я уже не так напугана, как раньше. Боль от жизни без него намного сильнее, чем я могла себе представить.

Я потеряла счет времени. Мы могли бы простоять так всю ночь, и я уверена, что он даже за это сказал бы «спасибо», но мои нервы быстро становятся на пределе. Кончиками пальцев я нащупываю пульс на его запястье и, трепеща, зову его по имени. Я ощущаю тот же ритм, когда провожу руками по его обнаженной груди, гораздо более теплой, чем я ожидала. Ходить без рубашки в октябре было смелым решением, хотя и я не тепло одета в этом крошечном платье, но единственное, что я чувствую — это жар.

Я так сильно скучала по его телу, по упругому животу, по этим четко очерченным мышцам, которые требуют, чтобы их исследовали. Им придется подождать, у моих рук своя миссия. Опускаясь ниже, я касаюсь ладонью его эрекции через джинсы, а кожаные чапы прекрасно подчеркивают ее, словно подарок.

— Это для меня? — шепчу я, и он издает сдавленное шипение.

— Моя шляпа на твоей голове, не так ли?

— Ты помнишь, что я сказала в книжном клубе?

— Я все помню.

Я беру его за руку и веду наверх. В его комнате пахнет им, и я дрожу всем телом, когда воспоминания о наших ночах здесь переполняют мой разум. Роб стоит позади меня, положив подбородок мне на плечо, и там, в темноте, я поворачиваюсь и опускаюсь на колени.

— Хэтти, — стонет он, — ты не обязана.

Вблизи я могу разглядеть быка на дыбах, выгравированного на его большой латунной пряжке. Мне хочется рассмеяться и спросить, где он ее взял, но это может подождать. Я расстегиваю его ремень, затем пуговицы.

— Пожалуйста? Я хочу этого. Мне это нужно.

Он снимает джинсы и боксеры, и я беру его в руку, такого толстого, твердого и мужественного. Мой язык скользит по его кончику, и, стоя у его ног, я наблюдаю за реакцией его тела. Его тело заслуживает поклонения, и я полна решимости показать ему, как следует, не протестуя против этого, насколько сильно я его хочу.

Я не тороплюсь, исследуя его по всей длине, проводя длинными влажными движениями от основания до кончика. Мой рот обхватывает головку, язык обводит чувствительное местечко под ней, что заставляет его застонать в ответ.

Мои руки находят его, и наши пальцы переплетаются, крепко сжимая друг друга, когда я опускаю голову и медленно поднимаю ее обратно. Звук его стонов пронзает меня насквозь, и вплетенный в меня низкий жар быстро распространяется по телу. Мои бедра трутся друг о друга, мое тело жаждет облегчения, и я вбираю его глубже, слегка задыхаясь, когда он достигает задней стенки моего горла.