Книга Индиго, страница 97 – Келси Кингсли

«Как ты стал уродом, Рев? Что за ужасная, ебанутая штука произошла с тобой, что изуродовала твоё лицо и сделала полуслепым?»

Но не Кейт.

Она видела то, что на первый взгляд не имело значения. Она видела меня.

— Когда я был ребёнком, мне в лицо попал фейерверк, — объяснил я, говоря как ни в чём не бывало, без малейшего намёка на эмоции. Думаю, когда ты рассказываешь историю столько раз, она перестаёт влиять на тебя. — Я должен был умереть.

— Но ты не умер.

Я не мог сдержать улыбку, услышав благодарность в её голосе.

— Не умер.

Кейт убрала руку с моего лица и прижала к моей груди, прямо над сердцем.

— Я счастлива, что ты выжил.

— Я тоже.

Она прикусила уголок нижней губы, её глаза перебегали с моих глаз на губы и обратно, удерживая мой взгляд с безумным, глубоко укоренившимся вожделением, которое я слишком хорошо знал.

— Я хочу всё повторить, — сказала Кейт дрожащим и приглушенным голосом. — Я хочу пригласить тебя к себе домой. Хочу, чтобы ты сказал «да» и пошёл со мной. Я хочу… Боже, я так сильно тебя хочу, но…

Кейт замолчала, а я не осмелился произнести ни единого грёбаного слова. Не осмелился сказать ей, как чертовски сильно я её хочу. Я ни хрена не осмеливался сделать, только чтобы позволить ей закончить свою мысль, несмотря на бешеный стук моего сердца и сильную боль между ног.

— Я... я живу со своим отцом, и... — Кейт опустила взгляд, испытывая стыд, которого я не одобрял.

Я склонил голову набок, не понимая, откуда взялась эта внезапная перемена в поведении.

— Ты говоришь так, будто это что-то плохое.

— Нет, это...

— Я уже говорил тебе, что тоже живу с родителями. Я понимаю. Всё в порядке. Тебе не нужно стесняться этого.

Она вздохнула, и на её лице появилось выражение опустошения.

— Нет. Это... меня это не смущает. Но мой отец болен, Рев. Я... я забочусь о нём.

Я задержал дыхание и медленно кивнул, когда несколько деталей сложились в единую картину.

— О...

Кейт поникла, испытав то ли облегчение, то ли унижение, а может, и то и другое вместе.

— Да, это... э-э... долгая история, и когда у меня будет минутка, я тебе всё расскажу. Но я... я должна вернуться к работе, пока никто не заметил моего отсутствия.

— Ага, — согласился я, заправляя прядь её волос за ухо. — Мы можем поговорить позже, если хочешь.

Девушка выдавила из себя улыбку, которая не коснулась её глаз. Как будто страх уже начал омрачать счастье, которое мы обрели всего несколько мгновений назад.

— Обязательно.

* * *

Впервые за много лет я наблюдал за её танцем в качестве зрителя.

Я слышал, как незнакомцы свистели и кричали Инди, когда она расстегнула бюстгальтер и позволила бретелькам соскользнуть с её рук на полированный пол, обнажив свои груди передо мной и всеми остальными. Видел, как их руки тянулись, чтобы засунуть долларовые купюры под пояс её стрингов, и её едва прикрытая киска находилась всего в нескольких сантиметрах от их лиц. И нет, мне не нравилось, как они на неё пялились, но мне нравилось, как сильно она любила танцевать. Какой уверенной и счастливой была Инди. На этой сцене она становилась более настоящей версией себя, и хотя, возможно, не одобрял улыбки, которые она дарила другим мужчинам, я ценил искренность этих улыбок. Инди действительно нравилось то, чем она занималась, и разве не было бы здорово, если бы нам всем также везло в том, чем мы зарабатываем на жизнь?