Книга Спайдер и Сторми, страница 40 – Келси Кингсли

— Будешь хорошим мальчиком и выйдешь сам, или мне придётся тебя вытащить?

— Я-я-я пойду.

— Ну ладно. Но запомни, если ты побежишь, полицейские тебя поймают. А если не они, то я. Я довольно быстрый.

Я подтолкнул его подбородок лезвием, заставив посмотреть в мои глаза своими широко раскрытыми от страха глазами.

— Понял?

Его голова дёрнулась в кивке.

— Д-да.

Я отпустил его и сильно толкнул вперёд.

— Умница. Теперь иди.

Он развёл руками и начал выходить из кустов.

— Д-долбанный псих.

— Эй, мудила, это не я хватаю женщин на улице, — парировал я, закатив глаза, и повернулся к женщине с чёрными волосами, которая всё ещё стояла в тени здания.

Затем я спросил более мягким тоном:

— Вы в порядке?

Мигающие огни теперь освещали больше её лица, и — о, чёрт — я узнал её. Я узнал бы её где угодно. Это была та самая женщина из «Чай Джоли», которая сидела сегодня днём с татуировщиком. Я столкнулся с ней несколько недель назад, прямо у входа в «Деревенскую таверну». У неё были самые неземные зелёные глаза, которые я когда-либо видел в жизни. Более яркие, чем все изумруды и перидоты, добытые из земной коры.

Теперь эти глаза были широко раскрыты и напуганы, словно драгоценные камни, плавающие в море кристальных слёз. Женщина едва заметно кивнула.

— С-спасибо, — прошептала она, заметно потрясённая, обхватив себя руками за локти.

— Просто сделал то, что сделал бы любой, — пробормотал я, убирая лезвие канцелярского ножа и засовывая его обратно в карман.

— Нет, — ответила она, задыхаясь и приглушённо. — Н-не каждый бы так поступил.

Я на мгновение задержал на ней взгляд. Это было утверждение, которое напрашивалось на вопрос, и в нём была правда, которую я слишком хорошо знал. Моё внутреннее чутьё подсказывало, а любопытство требовало, чтобы я продолжил разговор, но ей нужно было поговорить с полицией, а мне нужно было вернуться к грузовику, и для нас обоих было лучше, если мы разойдёмся.

Адреналин от стычки уже выветривался, и нервы снова давали о себе знать. Напомнив мне, что красивые женщины и я никогда не ладили.

«Да ладно, Чарли. Дай ей свой номер», — прорвался голос Люка сквозь туман, и я хмыкнул в ответ.

— Нет, — сказал я ей и голосу моего далёкого брата, сосредоточившись только на том, чтобы произнести это простое слово и сделать глубокий вдох. — Я... я думаю, нет.

Затем я повернулся и ушёл, отказывая себе ещё раз взглянуть на такую женщину, как она, слишком красивую, чтобы привлекать внимание такого монстра, как я.

КОННЕКТИКУТ, СЕМНАДЦАТЬ ЛЕТ

Однажды в начальной школе учитель рисования попросил нас выбрать любой цвет и нарисовать любое животное. Я решил нарисовать паука — моё самое любимое из всех существ — чёрным карандашом, потому что это был мой любимый цвет.

Я невероятно гордился этим рисунком и не мог дождаться, когда покажу его маме. И был в восторге от того, насколько реалистично он выглядел по сравнению с примитивными фигурками, которые некоторые мои одноклассники нацарапали на листах цветной бумаги. Но когда я показал рисунок учительнице, она поставила мне двойку, а потом подняла мой рисунок, чтобы показать всему классу, как не надо делать.

И всё потому, что я выбрал чёрный вместо какого-нибудь цвета.

Мне было семь лет, и меня выставили дураком перед классом детей, которые и так уже решили, что ненавидят меня.