Книга Спайдер и Сторми, страница 62 – Келси Кингсли

Она застонала, подняла голову и опустила руки на стол.

— Прости. Тебе неинтересно слушать эту фигню.

Мне действительно не нужно было слышать подробности сексуальной жизни моего брата — или, судя по всему, её отсутствия. Достаточно того, что все эти годы мне приходилось слушать их за стеной. Последнее, что мне было нужно, — чтобы его девушка делилась со мной своими добрачными проблемами. Но Мелани была ещё и моим другом, и было очевидно, что ей отчаянно нужно выговориться, поэтому я покачал головой.

— Нет, всё нормально. Я понимаю. Тебе нужно выговориться.

— Я просто люблю его, — просто сказала она. — Я люблю его так чертовски сильно и хочу, чтобы он вернулся ко мне — к нам обоим, честно говоря. И, наверное, именно поэтому мне так трудно уйти. Я просто думаю: «А что, если Люк вдруг станет лучше после моего ухода, и я упущу шанс увидеть его прежним?» Или, что ещё хуже, что, если, я не знаю, он... он стал таким из-за меня? Вдруг это я сделала его таким?

— Нет. Ты знаешь, что это не так, — твёрдо возразил я.

Правда была в том, что смерть наших родителей сломала нас обоих. Только для меня всё это стало усилением уже существовавших проблем. А Люк так сосредоточился на том, чтобы исправить меня, что никогда не останавливался достаточно долго, чтобы понять, что ему тоже нужна починка.

Теперь Люк был сломан — возможно, даже безвозвратно — и в каком-то смысле это была моя вина. Не её. Моя.

Если бы Люк не был так чертовски озабочен мной, он не относился бы столь беспечно к самому себе. Не искал бы пластырь, чтобы заклеить раны, а обратился бы в травмпункт, чтобы их зашили.

Мелани всхлипнула, снова вытерла глаза и кивнула.

— Я знаю. Просто… просто ненавижу это. Ненавижу, что помню времена, когда всё было так весело и легко, и ненавижу, что знаю: так больше никогда не будет. И всё же… — Мелани нервно рассмеялась, пожав плечами, — вот я здесь, потому что люблю его слишком сильно, чтобы сдаться.

«Никто никогда не полюбит меня так», —невольно подумал я, глядя на слёзы, заливающие её лицо.

Мы доели ужин, после чего я извинился и ушёл в душ, а потом в свою комнату — послушать «Nine Inch Nails» и порисовать в альбоме. Чувства и страхи, связанные с мыслью о жизни без любви, давили слишком сильно, чтобы держать их в себе, поэтому я позволил маркеру говорить за меня.

Большие размашистые круги и рваные линии образовали паука, стоящего посреди поля, на котором не было ничего, кроме бесчисленных безымянных надгробий. Его выражение лица было таким же пустым, как тёмное, безоблачное небо, за исключением одной одинокой слезы, скользнувшей по его щеке.

Обречённый заботиться лишь о мёртвых, потому что никому из живых до него нет дела.

Я смахнул слезу со своего лица в тот же миг, когда в коридоре открылась дверь.

Мелани уже давно легла спать, и эти шаги не принадлежали ей.

Я слушал, как Люк тихо прошёл мимо моей комнаты и спустился по лестнице. Отбросив альбом и маркер, я пошёл за братом, чтобы посмотреть, что он задумал и куда направляется.

К тому моменту, как я догнал его, он уже был внизу и направлялся в кухню.

— О, привет, — пробормотал Люк, мельком оглянувшись через плечо.

Его взгляд едва на секунду встретился с моим, прежде чем он отвернулся.

Люк даже не спросил, как прошло собеседование. Не проявил никакого интереса к тому, почему я ещё не сплю. Его безразличие к окружающим впилось в меня глубже, чем когда-либо прежде. И когда Люк открыл холодильник, достал бутылку пива, я резко выбил её из его руки.