Книга Спайдер и Сторми, страница 64 – Келси Кингсли

Поэтому я рискнул получить по физиономии, пожав плечами и солгав.

— Может быть.

Просто чтобы посмотреть, что он скажет.

Просто чтобы посмотреть, что сделает Люк.

И он вскочил так быстро, что я не успел моргнуть, схватил меня за ворот футболки и приблизил своё лицо настолько, что я почувствовал жар его кожи.

— Посмотри мне в глаза и скажи, что ты её любишь, и, клянусь Богом, Чарли, я так тебя отмудохаю…

— Я её не люблю, блин, ты, идиот, — легко сдался я. — Не так. Но что, если бы любил? Почему это вообще имеет для тебя значение? Не похоже, что ты сам её любишь.

Его хватка на моей рубашке ослабла, когда гнев, запечатлевшийся на его лице, немного улёгся.

— Да, я люблю.

— Ну, у тебя действительно хреновый способ это показывать.

Люк полностью отпустил меня и снова рухнул на диван, запустив руки в волосы.

— Ты годами беспокоился обо мне, — сказал я, стоя над старшим братом. — А теперь как насчёт того, чтобы начать беспокоиться о себе? И перестать отталкивать Мелани, если только ты действительно не хочешь, чтобы она ушла. Потому что однажды она уйдёт, и, если это случится из-за того, что ты слишком занят тем, что спиваешься до смерти, вместо того чтобы увидеть, как тебе повезло с такой девушкой, я, чёрт побери, никогда тебя за это не прощу.

Сердце бешено колотилось, пока я разворачивался и шёл наверх, адреналин бурлил в венах. Я сказал именно то, что должен был сказать, и не дал ему ответить. Оставалось только надеяться, что Люк задумается над моими словами. Оставалось надеяться, что это что-то изменит.

И я думаю, что это помогло, хотя бы на время. Потому что на следующий день Люк пошёл на своё первое собрание АА¹³. Через две недели он сделал Мелани предложение.

Она сказала «да», и я молился, чтобы Мелани не пожалела об этом.

И я молился, что однажды кто-нибудь полюбит меня так же сильно, как она любила его.

МАССАЧУСЕТС, НАШИ ДНИ

Солнце выглянуло из-за облаков, и столь же стремительно скрылось вновь. Я прикрыл глаза рукой и вгляделся в небо, пока две вороны, каркнув, исчезли среди ветвей ближайшего дерева.

Я читал, что осень в Массачусетсе бывает холодной. Но это я не мог назвать даже прохладой, не то что комфортом. Я был буквально в двух градусах от того, чтобы промокнуть от пота в своей футболке с длинными рукавами, даже сидя на байке Люка по пути к воротам. Если бы солнце решило показаться во всей красе, пришлось бы закатать рукава.

Но как бы я ни предпочитал хмурые, пасмурные дни, я понимал, что такими днями тоже нужно уметь наслаждаться. Поэтому, отперев ворота и воспользовавшись недавно отремонтированным и возвращённым экскаватором, чтобы выкопать несколько могил для предстоящих похорон, я решил вернуться домой, чтобы нарубить дров в преддверии приближающейся зимы.

Мой задний двор сложно было назвать двором. Крошечная площадка с ещё более миниатюрным грилем, два садовых кресла — хотя я мог по пальцам пересчитать, сколько раз мы с Иваном сидели там снаружи, — место для байка Люка, куча дров, несколько брёвен, ждущих, когда их расколют, и широкий плоский пень, на котором это предстояло сделать.

В углу огороженного двора приютился небольшой сад, который Иван разбил, пока жил в коттедже. Сначала, принимая работу, я не понимал его смысла, хотя взял за правило поддерживать пышную зелень.