Книга Спайдер и Сторми, страница 74 – Келси Кингсли

Он был Люком, и на краткий миг я подумал: «Боже, он так похож на папу».

Я почти слышал голос отца в его интонациях. Интонации, которые я почти утратил в изношенных, поблёкших воспоминаниях. Грубый, хриплый тон, который я столько ночей напоминал себе, что больше никогда не услышу. Всё это было сейчас, всё жило в моём брате.

Затем этот яркий момент утешения и ясности прошёл, и вернулся Зеро со своим дурацким прозвищем и своими дебильными друзьями.

Они заказали ещё по одной порции напитков, и Люк даже не пытался возражать. Он чокнулся горлышком своей второй бутылки с бутылками друзей, а затем бросил на меня молчаливый взгляд с просьбой.

«Не рассказывай Мелани», — говорили его глаза, как будто она сама не поймёт, когда он вернётся домой, провонявший «Будвайзером».

«Пожалуйста», — повторял Люк снова и снова, когда вторая бутылка превратилась в третью, затем в четвёртую, а к пятой я уже устал встречаться с ним взглядом. Я устал от этой ночи. Устал смотреть на часы, наблюдая, как тикают минуты и часы, зная, что Мелани беспокоится, переживает и изводит себя, пока ужин остывает.

«Он такой ушлёпок, — подумал я, вставая со стула. — Но и я тоже, за то, что позволял этому продолжаться так долго».

Люк схватил меня за руку. Его глаза уже не были его глазами; они потеряли всякое выражение, всякую ясность. Я стряхнул его руку.

— Куда ты идёшь? — спросил он, когда перед ним поставили шестую бутылку.

— В сортир, — рявкнул я громче, чем, возможно, было необходимо.

Боже, я был так зол.

— Зачем?

Я презрительно фыркнул, закатив глаза и покачав головой.

— Поссать, Люк. Мне нужно, мать твою, поссать. Ты не против? Мне можно, блядь, поссать?

Он прищурился, его глаза темнели с каждой секундой. Надвигалась буря. Я чувствовал это, видел в сжатых кулаках, и мне было пофиг. Он мог наброситься на меня, если хотел. Люк мог избить меня до полусмерти, и мне было плевать, потому что внезапно всё это — поход в бар, выпивка, празднование — больше не казалось чем-то, что он сделал ради меня. Люк использовал меня как предлог, чтобы получить свою дозу, и, ладно, может, он не планировал, что его приятели окажутся здесь, но Люк точно знал, что делает, когда проезжал мимо нашей улицы.

Он испортил мой день рождения, и ему было на это наплевать.

— Что за блядское отношение? — потребовал ответа Люк, пока его друзья хихикали рядом, поглощая своё пиво.

Неудачники. Они все были неудачниками, включая моего брата.

— У меня нет никакого отношения, — отрезал я. — Мне просто нужно сходить в туалет, и я хочу домой. Так что я иду в туалет, а когда вернусь, ты отдашь мне ключи, и мы уберёмся отсюда к чёртовой матери.

Томми фыркнул и наклонился к уху Роба, говоря:

— Похоже, малыш Чарли наконец-то отрастил яйца.

— Иди на хрен, Томми.

Я зашагал в сторону туалета, жалея, что не могу отправить его туда сам.

Я распахнул дверь, захлопнул её за собой и нажал на замок большим пальцем. Маленькое помещение было грязным, воняло дерьмом, застоявшейся рвотой, дешёвым одеколоном и мочой. Но я приветствовал тишину, которую нашёл внутри. Шум бара приглушался этими исписанными граффити стенами, и, не особо заботясь о болезнях, которые я почти наверняка подхвачу, я схватился за края обесцвеченной раковины и уставился на своё отражение в зеркале, покрытом Бог знает чем.