Книга Выход в клетку, страница 45 – Лана Фрейтаг

Он заблокировал экран и положил телефон рядом с клавиатурой. Через секунду снова разблокировал.

Пусто.

Никаких новых сообщений.

Библиотекарша молчала уже третий день.

Сорок тысяч рублей.

Михаил проговорил эту сумму про себя и почувствовал, как неприятно стянуло живот. Почти последние деньги. Не совсем последние, если считать кредитку, но именно в этом и была проблема. Кредитка теперь тоже считалась деньгами, потому что других у него все равно не было.

Он перевел той бабе сорок тысяч. Сорок. За “информацию с доказательствами”, которую она обещала найти и передать чуть позже, потому что “такие вещи не лежат на виду” и “люди тут до сих пор боятся говорить”.

Сейчас эти фразы звучали особенно мерзко.

Хитрая старая сука.

Михаил сжал телефон в руке так сильно, что пластик чехла неприятно скрипнул. Развела его как последнего лоха. Посмотрела на городского дурачка, который приехал вынюхивать про чужое прошлое, поняла, что он голодный до любой нитки, и вытянула деньги. Без расписки. Без свидетелей. Без нормального договора. Даже смешно. На что ей было давать расписку? “Получила сорок тысяч рублей за старые поселковые сплетни, которые, возможно, помогут прижать известного бойца”?

Он сам бы над таким человеком посмеялся.

Если бы этим человеком был не он.

— Миш, ты платежку по “Вектору” отправил? — спросила Оксана с соседнего стола.

Михаил поднял глаза.

Офис гудел своей обычной серой жизнью. Принтер в углу снова жевал бумагу. Кондиционер работал так, будто давно устал и теперь просто изображал пользу. Из кухни тянуло растворимым кофе, дешевой лапшой и чьей-то курицей в контейнере. За перегородкой кто-то обсуждал отпуск в Турции так громко, будто покупал не путевку на семь ночей, а новую биографию.

— Отправил, — сказал Михаил.

— Точно?

— Да точно.

Оксана посмотрела на него поверх монитора с тем выражением, от которого ему всегда хотелось швырнуть в нее степлер. Не зло даже. Хуже. С рабочим сомнением. Как будто он был не коллега, а ненадежная функция в старой программе.

— Просто там срок до трех, — сказала она.

— Я помню.

— Да я просто уточнила.

Он ничего не ответил и уткнулся в экран.

Перед ним была таблица. Счета, суммы, контрагенты, даты, статусы. Чужие деньги ходили туда-сюда стройными колонками. Миллионы, которые он оформлял, проверял, согласовывал, но никогда не держал в руках. Весь день он двигал цифры, к которым не имел отношения. Вечером возвращался домой и считал, как прожить до зарплаты, если купить смесь, подгузники, оплатить кредитку и не сдохнуть от злости.

В соседнем ряду Вадик рассказывал, что после зарплаты наконец возьмет себе нормальный робот-пылесос.

— Я видел по акции, — говорил он. — С лидаром, с влажной уборкой. Короче, зверь.

— А я в “Золотом яблоке” корзину собрала, — отозвалась Марина. — Жду зарплату, как праздника.

— Праздник у нас один, — сказал кто-то. — Когда аванс не в пятницу, а в четверг.

Все засмеялись.

Михаил тоже дернул уголком рта, чтобы не выглядеть совсем уж чужим. Но внутри его передернуло. Робот-пылесос. Косметика. Акции. Аванс. Смесь. Подгузники. Курьерка. Доставка. Долги. Вся эта мелкая жизнь, где люди радовались скидке в триста рублей так, будто им вернули контроль над судьбой.

Еще месяц назад он был одним из них.

Нет, хуже. Он и сейчас был одним из них. Просто теперь у него появилась мысль, что можно вырваться.