Книга Выход в клетку, страница 46 – Лана Фрейтаг

Волков.

Или Соловьев.

Михаил открыл почту, хотя проверял ее пять минут назад. Потом мессенджер. Потом снова телефон.

Пусто.

Он почти видел эту библиотекаршу перед собой: маленькая поселковая женщина с крашеными рыжими волосами, в вытянутой кофте и с глазами, которые постоянно бегали, будто она всю жизнь подслушивала за закрытыми дверями и научилась делать это с пользой. Она нашла его сама, когда он уже собирался уезжать. Вышла из боковой двери старого здания библиотеки, закурила тонкую сигарету и сказала, что зря он ходит по дворам.

А вот если ему нужно настоящее, это будет стоить денег.

Тогда у него внутри все дрогнуло. От жадности.

Михаил тогда спросил, сколько.

Она назвала сумму так спокойно, будто продавала не поселковую грязь, а билет в новую жизнь.

Он перевел.

— Миш, а ты на обед идешь? — спросил Вадик.

— Нет.

— Чего так?

— Не хочу.

— Да ладно тебе, там внизу бизнес-ланч нормальный. Суп, котлета, компот. Четыреста девяносто.

Михаил поднял на него глаза.

Четыреста девяносто.

Ему вдруг захотелось рассмеяться. Или заорать. Или спросить Вадика, понимает ли он вообще, что человек может сидеть рядом, смотреть в таблицу, кивать про платежки, обсуждать котлету за четыреста девяносто, а сам в это время ждать доказательство, которое, возможно, стоит больше, чем вся их офисная жизнь вместе с роботами-пылесосами, косметикой по акции и компотом.

— Потом, — сказал Михаил.

Вадик пожал плечами и ушел.

Михаил остался один в своем ряду. Офис немного опустел, стало слышно, как гудит серверная и как за окном где-то внизу лает сигнализация. Он открыл банковское приложение. Посмотрел на минус по кредитке. Потом на остаток на дебетовой карте.

Закрыл.

Еще раз открыл чат с библиотекаршей.

Последнее сообщение было от него.

Ну что там? Вы обещали сегодня.

Прочитано.

И все.

Михаил почувствовал, как в груди снова поднимается злость. Уже не просто на нее. На себя. На собственную тупую надежду, что жизнь вдруг даст ему шанс и не потребует за это еще одну унизительную плату.

На выходных придется ехать туда снова.

Он представил эту поездку: электричка, потом автобус, потом разбитая дорога, поселок с облезлыми заборами и чужими лицами, которые сразу видят в тебе приезжего. Придется найти эту суку, прижать. Сказать, что пойдет в полицию. Что напишет заявление о мошенничестве. Что у него есть перевод, переписка, все доказательства.

Какие доказательства, Миша?

Он почти услышал ее голос. Насмешливый, прокуренный, усталый.

За что перевод? За консультацию? За помощь в поиске сведений? Так я помогала. Что вы еще хотите?

Он стиснул челюсть.

Хотелось ударить кулаком по столу, но вокруг были люди, камеры, рабочее место, ипотечные разговоры, чужие обеды и эта жалкая видимость нормальной жизни, за которую его все еще держали зарплата, табель и страх остаться вообще ни с чем.

Телефон снова завибрировал.

Он несколько секунд смотрел на экран и вдруг почувствовал, как пересохло во рту. Потом быстро встал, вышел между столами и почти побежал в коридор к лестнице.

— Алло, — сказал он, когда дверь за ним закрылась.

На том конце молчали.

— Алло?

Послышался тихий шорох. Потом женский голос. Низкий, хрипловатый, с той самой ленивой насмешкой, от которой у Михаила сразу свело пальцы на телефоне.