Книга Выход в клетку, страница 59 – Лана Фрейтаг

— Смотри.

* * *

— Я старался туда не смотреть и не ворошить прошлое. Забыть отца и жить дальше.

Голос Михаила в видео едва заметно дрожал.

Он пересматривал этот момент уже десятый раз и все равно каждый раз задерживал дыхание именно здесь. Получилось хорошо. Не слишком жалко. Не слишком уверенно. Ровно так, как надо: будто человек долго молчал, а потом его заставили сказать правду.

На экране он выглядел даже лучше, чем ожидал. Лицо чуть бледное, взгляд уставший, рубашка простая, без показухи. Обычный мужик. Не блогер. Не профессиональный скандалист. Не один из этих сытых спортивных комментаторов, которые орут в микрофон так, будто сами хоть раз выходили в клетку. Просто человек, которому стало слишком тяжело молчать.

Михаилу понравилась эта мысль.

Стало слишком тяжело молчать.

Надо будет потом повторить, если позвонят еще раз.

Он сидел на низком пуфике в обувном магазине и держал телефон почти у самых коленей, чтобы жена не лезла глазами в экран. Пуфик был обтянут потрескавшимся черным кожзамом. Под ногами валялась тонкая бумага из коробок, рядом стояла коляска с сыном, который заснул наконец после двадцати минут нытья и теперь тяжело сопел, уткнувшись щекой в край пледа.

В магазине пахло резиной, дешевой кожей, картоном и влажной зимней одеждой. Вдоль стен стояли ряды сапог, ботинок, кроссовок с красными ценниками и табличками “скидка до 50 %”. Над кассой мигала лампа. Где-то в глубине продавщица с усталым лицом рассказывала другой покупательнице, что натуральной кожи за такие деньги, конечно, не бывает, но “носятся нормально, если по лужам не ходить”.

Жена мерила сапоги у зеркала.

Уже четвертую пару.

Михаил видел ее боковым зрением: пуховик расстегнут, волосы собраны кое-как, лицо злое от усталости и желания купить хоть что-то нормальное. Она поставила ногу на маленькую подставку и нахмурилась.

— Эти вроде ничего, — сказала она.

Он не ответил.

На экране журналист наклонился чуть ближе к нему, к Михаилу из видео.

— То есть вы утверждаете, что Николай Волков на самом деле ваш родственник?

Михаил в записи опустил глаза. Отличная пауза. Почти киношная. Не зря он перед ответом сделал вдох и сжал пальцы. Тогда ему казалось, что это от нервов. Сейчас выглядело так, будто он держится из последних сил.

— Я не хочу ничего утверждать без документов, — сказал он в видео. — Я не такой человек. Я просто хочу понять, почему мой отец исчез из жизни одних людей, потом появился у других, а потом вся эта история вдруг закончилась смертью и новой фамилией для мальчика, которого теперь весь мир знает как Волка.

Михаил поставил видео на паузу.

Снова посмотрел на свое лицо.

Не такой человек. Хорошо вышло.

Жена развернулась к нему.

— Миш, ты меня вообще слышишь?

— Слышу.

— Ну и?

— Что?

Она шумно выдохнула.

— Сапоги. Нормальные?

Он поднял глаза от телефона и посмотрел на ее ноги. Черные сапоги до середины икры, грубоватые, с широким голенищем. Вроде обычные. Вроде все такие одинаковые. Цена на коробке была неприятная, даже со скидкой.

— Нормальные, — сказал он.

— Тебе вообще все равно.

Раньше он бы огрызнулся. Или промолчал, чтобы не начинать. Сейчас даже это раздражение жены казалось ему каким-то мелким, далеким, почти смешным. Она стояла посреди дешевого магазина и думала о сапогах. А его лицо в эту минуту уже смотрели люди, которые еще вчера не знали, что он существует.