Книга (Без) Права на ошибку, страница 36 – Алла Нестерова

Я легла спать со странным чувством. Впервые за много дней в груди не было той тяжести, что давила последнюю неделю. Своя квартира, работа, друзья. Пусть небольшой, но фундамент для новой жизни.

На следующее утро я пришла в больницу за полчаса до начала приёма. В ординаторской уже была Оксана — медсестра, с которой мы работали в паре последние два года. Невысокая брюнетка лет тридцати пяти, всегда в курсе всех больничных новостей.

— Ника! — она вскочила, едва увидев меня. — Ты слышала?

— Что случилось? — я повесила пальто, предчувствуя недоброе.

— Вчера такое было! — Оксана понизила голос, хотя мы были одни. — Роман Игоревич вызвал Сашу и Марину к себе. Мы с девчонками как раз мимо проходили — такие крики стояли! Главврач орал так, что стены тряслись.

Я замерла с халатом в руках.

— И?

— А потом вышел Саша — белый как мел. За ним Марина выскочила из ординаторской. И Роман Игоревич им вслед: «Чтобы завтра духу вашего здесь не было! Оба уволены!»

У меня перехватило дыхание. Уволены? Саша так гордился своей должностью, своим будущим в этой больнице…

— Ты серьёзно?

— Абсолютно! — Оксана села поближе. — Потом Лариса из отдела кадров рассказывала — Роман Игоревич велел подготовить приказы об увольнении по статье. За нарушение этики и дискредитацию больницы. Представляешь?

Я медленно надела халат, пытаясь осмыслить услышанное. Роман Игоревич сдержал слово — защитил меня. Но почему-то вместо торжества я чувствовала только пустоту.

— И знаешь, что ещё? — Оксана явно наслаждалась ролью вестника. — Говорят, Тамара Алексеевна приезжала вечером. Устроила скандал мужу прямо в холле. Кричала, что он разрушил карьеру сына из-за «этой приблудной детдомовской девки». Охрана еле её вывела.

— Хватит сплетничать, — я резко повернулась к ней. — У нас через десять минут приём.

Оксана обиженно замолчала. Я понимала — для неё это просто больничные сплетни, очередная драма. Но для меня это была моя жизнь, моя боль.

Приём прошёл в тумане. Я механически осматривала детей, выписывала рецепты, но мысли были далеко. Саша уволен. Марина тоже. Их блестящая карьера в престижной больнице закончилась из-за… из-за их же выбора.

В обед позвонил Роман Игоревич.

— Ника, зайди ко мне.

Его кабинет встретил меня тишиной. Роман Игоревич стоял у окна, заложив руки за спину.

— Садись, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты уже слышала?

— Да.

— Я не мог поступить иначе, — он наконец повернулся. В его карих глазах была боль. — Мой сын опозорил не только себя, тебя, но и честь этой больницы. Роман с ассистенткой, ложь, предательство… Я не мог закрыть на это глаза.

— Вы не должны были… — начала я, но он поднял руку.

— Должен был. Знаешь, Ника, я всю жизнь учил его быть честным. А он… — голос дрогнул. — Вчера он даже не извинился. Только кричал, что я разрушаю его жизнь ради чужого человека.

— Мне жаль, — тихо сказала я.

— Мне тоже, — он тяжело вздохнул. — Но у каждого поступка есть последствия. Он сделал выбор, теперь пусть живёт с ним. А ты… ты ни в чём не виновата. Запомни это.

Я вышла из кабинета с тяжёлым сердцем. Да, Саша предал меня. Да, он заслужил наказание. Но видеть боль и разочарование сыном в глазах Романа Игоревича, знать, что семья разрушена… Это не приносило удовлетворения.

До конца приёма оставался час. Я созвонилась с Катей и договорилась встретиться у метро, чтобы поехать в мебельный магазин. Только я закончила звонок, телефон снова зазвонил — Сергей.