Книга Запретная. Искушение, страница 73 – Кэти Андрес

И мне вдруг стало смешно. Нервное, наверное. Или просто защитная реакция психики, уставшей от драмы.

Я посмотрела на его профиль — жесткий, красивый, с этой его вечной щетиной, которая так сладко царапалась во время поцелуя.

— Совсем было плохо, да? — спросила я, и в голосе проскользнула хулиганская нотка.

Рома открыл глаза и повернул голову ко мне. Он явно не ожидал смены настроения. В его взгляде читалось полное непонимание.

— Что?

Я пожала плечами, нервно теребя край его футболки.

— Ну… поцелуй. Там, за столом. У меня это был первый поцелуй, Ром. Вообще первый. Плохо получилось? Техника подвела? Зубами стукнулась?

Он смотрел на меня секунду, две. Его брови поползли вверх. Осознание доходило до него медленно, как до жирафа.

— Первый? — переспросил он. — Серьезно? В девятнадцать лет?

— Ну, я же говорила. Сидела в башне. Целовалась только с подушкой и плакатами. Так что? Полный провал? Ты поэтому так быстро отстранился?

Рома вдруг фыркнул. Потом хмыкнул. А через секунду рассмеялся — тихо, грудным, бархатным смехом, от которого у меня мурашки побежали по спине. Он смеялся, закрыв лицо ладонью, и плечи его тряслись.

— Ты… ты невероятная, — выдохнул он сквозь смех. — Господи, Кира. Мы тут драму ломаем, у меня чуть сердце не остановилось от того, что я творю, а она спрашивает про технику.

Он убрал руку от лица и посмотрел на меня. В его глазах больше не было льда. Там плясали теплые, золотистые искорки.

— Нормально все было, — сказал он, и улыбка коснулась его губ. — Для первого раза — твердая пятерка. Даже с плюсом. Ты способная ученица.

Я почувствовала, как глупая, счастливая улыбка расползается по моему лицу.

— Спасибо, учитель. Я старалась.

Рома покачал головой, все еще улыбаясь, но потом стал серьезным. Он поднялся с пола, легко, одним движением, и протянул мне руку.

— Вставай, горе луковое. Поздно уже. Тебе спать надо. Завтра рано вставать.

Я вложила свою ладонь в его. Он потянул меня вверх, и на мгновение мы оказались слишком близко. Я снова почувствовала его запах, тепло его тела. Мои ноги коснулись его ног.

Воздух между нами снова наэлектризовался. Искра проскочила — яркая, опасная. Я видела, как расширились его зрачки, как его взгляд скользнул по моим губам.

Я затаила дыхание. Если он сейчас… если он захочет… я не скажу «нет».

Но Рома сделал шаг назад. Это стоило ему усилий, я видела. Он сжал челюсти, возводя ту самую стену, которую обещал держать.

— Ложись, — кивнул он на кровать. — Я свет выключу.

— А ты?

— А я лягу с краю. И построю стену из подушек. Китайскую. Чтобы ни один враг не прошел.

— Ты не враг, Ром.

— Сейчас я сам себе враг, Кира. Ложись.

Я юркнула под одеяло, свернувшись калачиком у самой стены. Кровать была широкой, но я все равно чувствовала его присутствие каждой клеточкой кожи.

Рома выключил свет. Комната погрузилась в темноту, разбавляемую только лунным светом из окна.

Диван скрипнул под его весом. Он лег, как и обещал, на самом краю, оставив между нами полметра ничейной земли.

— Ром? — позвала я в темноту.

— Спи, мелкая.

— Спасибо, что не сдал меня.

— Спи.

Я закрыла глаза. Страх перед операцией никуда не делся, он просто отступил в тень, спрятался в углу. Но сейчас, слыша ровное дыхание Ромы рядом, я чувствовала себя в безопасности.