Книга После брака. Не предают любя, страница 112 – Анна Томченко

Он сел на крайнее место и, вздохнув, дотронулся до ладошки Макса.

— Герой, идём ко мне на руки, пусть мама отдохнёт.

Пётр.

Я сидел в машине, держал в руках бумаги…

Я не мог в это поверить, она сбежала, уехала, не стала ничего объяснять, кричать и доказывать мою неправоту.

Дурацкий эффект последней встречи, который она описала, был полностью неверен, потому что у меня были вопросы, и у Вселенной, наверное, тоже были вопросы, но, доехав до своей квартиры, я вдруг понял, что я знаю ответы на эти вопросы, поэтому все в эффекте последней встречи логично.

Я не мог сообразить, не мог собраться.

Дело касательно Ворошилова застопорилось и буксовало на одном месте, а позже я узнал, что его нет в России, и, наверное, это было самым хлёстким ударом и пощёчиной судьбы, что, несмотря на все препятствия, несмотря на то, как у нас раскладывалась ситуация, он получил своё.

Он получил своего сына.

И это означало примерно то, что Олеся никуда не денется.

Я пытался звонить, я хотел связаться с тёщей, только ни черта не было хорошего. А ещё я не знал, что теперь делать. На руках была Маринка, которую я забрал от матери. И исковое, которое отправила Регина в суд на тему того, что определить место проживания дочери.

В какой-то момент я осознал, что, чтобы я не сделал, это не вернёт Олесю, и осознание это больно ударило под дых, так, что я, сгибаясь пополам, не мог прийти в себя.

Я не знал, что у меня дальше в жизни будет, мог спрогнозировать, что я по-прежнему буду работать, развивать свой бизнес, а ещё мог сказать, что через несколько лет сын позвонит и скажет, что женится. Только не было никакой пышной церемонии, не было никаких никому ненужных клятв и обещаний. Они тихо расписались в загсе и пригласили меня с родителями и даже с Мариной на ужин.

Дочка сидела, не зная, как обращаться к Илье, а я задал один закономерный вопрос:

— А почему так?

— Потому что нам так проще, потому что мы улетаем в свадебное путешествие.

Подарок я сделал хороший. Акции своей компании. Илья тяжело вздыхал, глядя на это, и качал головой.

— Ты же понимаешь, что я этим заниматься не буду.

— А кто, кроме тебя? Ты мой сын, ты мой наследник.

Но Илья слабо верил в любые заверения. И мне показалось, что мне отказывали даже в такой малости, просто как быть отцом, отцом взрослых детей. Я безумно много раз пытался узнать, как у матери дела. Однако каждый раз я натыкался на что-то похожее на презрение, в котором сквозил ответ: «если бы ты не гулял от неё, ты бы знал, как у неё дела, а сейчас прости».

Ещё через несколько лет Кристина вышла замуж. Красивая, утончённая, её молодой человек был мне незнаком, но, приехав на свадьбу, я сложил о нём очень приятное мнение. Собранный. Молчаливый какой-то, весь похожий на парнишку, воспитанного дедом, старая школа в нём чувствовалась.

И тогда я увидел Олесю.

Изменившуюся и как будто бы засиявшую, наверное, так на неё влияли годы без меня. И отчаянно мне хотелось закричать ей в лицо о том, что она не права и нам нужно быть вместе.

Только вот.

Я глядел на свою дочь, на своего сына и понимал, что это буду просто выглядеть как посмешище. Мама гладила меня по плечу и говорила о том, что я поступаю правильно, а я поступал так не для того, чтобы получить чью-то оценку, я поступал так, наверное, потому, что понял бесперспективность всех своих претензий.