Книга После брака. Не предают любя, страница 18 – Анна Томченко

Глава 9

Я посмотрела на Илью через плечо и вздохнула.

— Илюш, мне не двадцать лет для того, чтобы играть в возмездие. Понимаешь, это уместно там, где человек ещё чувствует. А я, слава Богу, пережила все эмоции в отношении твоего отца. Я тебе просто на будущее говорю: не глупи.

— Если он может что-то дать, пусть даёт. В конце концов, таких, как мой отец, жизнь ничему не учит. Единственный язык, который он понимает, – это язык денег. Поэтому вполне закономерно будет, если в ответ на свои требования он предложит тебе что-то материальное — взять, а требования не выполнить.

— Илья, Илья. – Медленно произнесла я, не зная, как сыну объяснить, что мне от его отца уже ничего не нужно было.

Я уже всё, что могла, поимела в этом браке: любовь – самую искреннюю, большую, замечательных детей, счастье – где-то не всегда удушающее и сводящее с ума, но вполне себе целомудренное и правильное. Я в этом браке грустила, чувствовала, жила, дышала. Мне в этом браке было неплохо до того момента, пока он не предал. Поэтому я относилась к этой истории, как к давно дописанной книге: закрыла и вытащила новый роман с полки.

Крис прилетела взбудораженная. Рассказывала, что встречалась со своими одноклассницами: у них там все понарожали, а она вот одна такая незамужняя, свободная. Я вздохнула и покачала головой. Потом Кристина, конечно, одумалась и выдала такую фразу о том, что «кто на что учился», а ей вот интересней больше бизнес.

Макс был задумчив и рассеян вечером. Такое чувство, как будто бы хотел что-то спросить либо зачем-то наблюдал.

— У тебя всё в порядке, родной мой? – спросила я, сидя вместе с ним в ванной.

Максим сегодня не устраивал заплыв, а почему-то тихонько делал небольшие горки из пены.

— Обычно ты радуешься, когда я завожу друзей. А здесь ты не радовалась, что я познакомился с этой девочкой, Мариной. – Медленно произнёс сын, опять проглотив букву “р”.

— Потому что не вижу в этом смысла. Мы скоро уедем.

— А зачем нам уезжать?

— Ну, потому что там у нас бабуля с дедулей. Там у нас работа. – Честно ответила.

И в принципе, я не лгала ему сейчас.

Это сначала я уезжала в качестве спасения и бегства. Потому что мне казалось, что находиться рядом с Петром мне будет физически больно. Он ведь не отпускал. Несколько недель, как заговорённый, по кругу один и тот же разговор, разными словами и фразами.

У меня перед глазами все размылось и встала картинка того, как я складывала его вещи, а Пётр сидел на маленькой банкетке в гардеробной, уперев руки в колени, и качал головой.

— Если б ты меня любила, ты бы меня приняла таким, какой я есть. Когда любят, абсолютно наплевать на то, что происходит вне этой любви.

— То есть ты считаешь, моё непринятие измены равно моей нелюбви?

— Да. – Спокойно ответил Пётр и посмотрел мне пристально в глаза. – Ты лгала мне. Ты же говорила, что я для тебя любой хороший. Бедный – когда мы только начинали жить вместе. Состоятельный и успешный сейчас. С сорванной поясницей, когда мне было тридцать и я разгружал мебель. Ты ведь тогда мне говорила, что без разницы и ты меня все равно любишь. А сейчас вдруг разница, да, появилась? Цена твоей любви – грош. Потому что ты измену принять не можешь. Измена, Олеся, это когда предпочитают тебя кому-то. Но я никому тебя не предпочитаю. Ты меня, как жена, во всем устраиваешь. Ты самый надёжный тыл, который я мог себе создать. Поэтому я не собираюсь менять тебя.