Книга После брака. Не предают любя, страница 27 – Анна Томченко

Пётр это выдохнул брезгливо и зло и, взмахнув рукой, перехватил сына за шею.

Я дёрнулась, стараясь влететь в мешанину из взрослых мужчин, но, оступившись, подвернула ногу, ойкнула, стараясь выровняться, но однозначно никак не повлияла на ситуацию.

— Послушай меня сюда, сын, — подтянув к себе Илюху, лоб лбом в лоб упёрся Пётр в него. — Если ты считаешь, будто бы ты здесь один судья, то нет, ты оказаться можешь на моём месте в любой момент, и тогда я не представляю, на каком костре ты будешь вариться. Тебе никто не давал права судить меня и оценивать мой с твоей матерью брак по каким-то только тебе понятным критериям: любил, не любил. Тебе какая разница? Я от детей своих не отказывался. А то, что ты сейчас выступаешь здесь в роли заступника, выглядит по меньшей мере глупо. Я ни с кем не воюю. Я не собираюсь ни против кого ничего устраивать. Но только ты считаешь, будто бы надо жить на ножах.

— Да, конечно, я считаю, что надо жить на ножах, — ещё раз толкнул Илюха в грудь своего отца и зарычал, — потому что, знаешь, мне твои ценности семейные не упёрлись ни в одно место. Потому что в моменте, когда твоя девка вдруг ходит и рассуждает о том, что, ну ты же не лишний человек в этой семье, мне хочется рявкнуть одно — это она лишняя. Это она припёрлась и разрушила эту семью, и никакого отношения она к ней по-прежнему не имеет. Она как была твоей любовницей, так и осталась. Что-то не заметил я обручального колечка на её пятерне. Ах, нету. Ах, не хочется. А может быть, дело в том, что тебе в принципе никогда не хотелось на ней жениться, и она поэтому сейчас носится к бабуле как к себе домой. Все глаза промозолила. Ой. Здесь посидите с Маришей, тут посидите с Маришей. Названивает мне постоянно с разговорами душеспасительными о том, что «Ой, Илья, ну ты же должен понимать, мы все взрослые люди. Ну да, ребёнок, но тебе же этот ребёнок ничего плохого не сделал». Нет, сделал!

Илья это рявкнул и оттолкнул от себя отца.

— Сделал, пап. У меня отца из-за этого ребёнка не было. И знаешь, как-то глупо рассуждать с взрослым парнем о том, что, ну все, мы не вечны, дай папе в конце концов погулять. А папа чем думал, когда гулял?

— Так Илья, закрой рот, хватит, прекрати. Ты заставляешь меня применить силу.

— Ах так тебе не только мозги высосали! Тебе вообще последнюю память, видимо, отбило! На сына руку решил поднять.

Нет, я не могла этого допустить.

Я не могла этого допустить, потому что тогда это просто будет концом всего.

Разводясь с Петром, я не собиралась устраивать раскол в семье, я никогда ничего не имела против общения детей с отцом, но то, что сейчас делал Пётр, говорило лишь о том, что ему плевать, он готов здесь стоять, непонятно какую позицию отстаивая, при этом причиняя боль своим детям, и его все устраивало.

— Я тебя мало ремнём лупил, — фыркнул Пётр и шагнул резко вперёд, перехватил Илюху за ветровку, дёргая на себя.

Я поняла, что если я сейчас просто не вмешаюсь, то отца у моего ребёнка не будет, а каким бы Пётр не был дерьмом, то это все равно не должно было произойти.

— У тебя теперь есть кого ремнём лупить, там и воспитывай,— зарычал Илюха, вырываясь, и Пётр в этот момент поступил безумно необдуманно.

Он взмахнул рукой так, чтобы ударить и ударить по лицу.