Книга После брака. Не предают любя, страница 82 – Анна Томченко

— Я тебя сгною, Ворошилов. – Произнёс я ему вслед, а он, обернувшись, улыбнулся по-звериному.

— Ошибаешься. Ошибаешься, Пётр.

Олеся.

Макс ночью затемпературил. Причём так сильно, что скорую я вызвала в четыре утра.

— Возможно у него акклиматизация. – Фельдшер подвинула очки на носу и покачала головой.

Макс реально горел, ни соплей, ни кашля, ничего не было – просто температура. И стало сразу понятно, почему он отказался и купаться, и спать он захотел слишком рано.

И на фоне того, что у меня температурил ребёнок, я вообще забыла обо всем. Мне стало абсолютно плевать на Петра, на Арса. И логично, что если бы ко мне сейчас кто-то приблизился, то его просто шарахнуло бы молнией, потому что это третья беременность, потому что это третий ребёнок и самый маленький. У меня большой перерыв в воспитании малышей. Я слишком относилась ко всему тревожно.

Это когда Илюха рос, я многого не понимала. Потом, когда Крис росла – я относилась к этому, как к тому, что уже со старшим такое было. Но с Максом перерыв был слишком большой и поэтому меня каждый раз трясло. Я вспоминала с ужасом, как мы все болячки проходили в Черногории, когда толком ничего понять невозможно. А этот дебильный ротавирус, за время которого я чуть сама с ума не сошла.

Поэтому ничего удивительного, что под утро я была заведённая, нервная и раздражённая.

Илюха наводил чай и качал головой.

— Я сейчас поеду, возьму все лекарства.

— Илюш, лекарства есть. – Прикусила я губу.

Просто сам факт – где он мог простыть, как он мог простыть?

И вообще, была крамольная идея написать доверенности на юристов и завершить дело о наследстве дистанционно. Поэтому до четырех утра, пока я не спала, смотрела билеты, чтобы улететь как можно раньше. Но если Макс заболел, значит ситуация с возвращением в Черногорию откладывалась.

Но меня не это тревожило. Меня не тревожили ни Ворошилов, ни Пётр. Меня тревожил только сын. Потому, что он был для меня сейчас самой важной и значимой ценностью.

Крис выглянула из спальни и шепнула:

— Я Максу футболку поменяла. Он опять весь пропотел. Мокрый, как мышь лежит.

Я поспешно кивнула, благодаря дочь за заботу. Она вздохнув, произнесла:

— А ещё сок апельсиновый.

— Да, я сейчас.

Я дёрнулась к холодильнику, вытащила фрукты. Открыла ящик с соковыжималкой. Илюха тяжело вздохнул.

— Мам, ну в конце концов, поехали сейчас просто в частную клинику, прокапаем. Я уверен, что после капельниц все нормально будет.

— Да, поедем.

Я все-таки успела сделать Максу сока и мы с Ильёй поехали в частную больницу.

Нас приняли очень быстро. Определили в палату. Я поблагодарила сына и отправила его по делам, чтобы не затягивать, а сама осталась с Максимом.

— Мам. – Тяжело дыша на меня жаром, позвал младший и ткнулся носом мне в грудь. – К бабуле хочу.

— Скоро. Скоро поедем к бабуле. – Пообещала я безумно искренне.

Капали нас на протяжении нескольких часов. Сначала была одна капельница, после которой Макс заснул и жар прекратился, начал спадать. Потом была другая капельница через какое-то время, когда Максима удалось растолкать и положить нормально. После второй капельницы он стал хотя бы зевать и тихо попросил:

— Кушать хочу сильно.

Я вызвала медсестру, сделала заказ в ресторане и уже через полчаса Максимка сидел и я его кормила куриной лапшой. Но аппетит не был на самом деле сильным. Сын съел пару ложек и начал растирать глаза, потом расплакался. Я гладила его по холодному лбу и зачёсывала назад волосы.