Книга После брака. Не предают любя, страница 92 – Анна Томченко

— Облажался, как не знаю кто! Единственное, о чем думал: ой, как бы хорошо сейчас рассолу хлебануть! А нет рассола! Надо выйти и выглядеть офигеть каким мачо, львом, тигром и всё в этом духе. А хотелось простого, приземлённого – рассола. Поэтому да, Олесь, в то утро меня угораздило блевануть! Ну вот, сорян, не сдержался!

Олеся.

Что я должна была сказать?

Я просто прикрыла глаза и постаралась зажмуриться, в надежде на то, что сейчас развижу эту ситуацию, как Арс блевал в ванной, а я потом ещё долго ходила и думала, что он пытался утопиться.

Откуда вода-то была?

Ну вот она откуда, оказывается! Он не по состоянию души утка, а просто вынужден был.

— Прости. – Вздохнула и потёрла переносицу из-за надвигающейся головной боли. – Прости меня, пожалуйста, Ворошилов.

Сейчас я уж точно могла договорить.

— Прости за эти пять лет. Прости за то, что я не позволила тебе общаться с сыном. Прости за то, что я использовала тебя. Причём использовала нагло, только беря от тебя что-то, но ничего не давая взамен. Прости меня, пожалуйста, за то, что я оказалась такой сучкой. Извини.

Я сделала шаг назад, и Арсений качнулся вперёд, стараясь меня перехватить, но я руки подняла, показала их ладонями ему и покачала головой.

— Нет, нет, не надо, Арс. Макс, как только поправится, мы к тебе приедем, и ты познакомишься со своим сыном. Что касательно всего остального – я не представляю. Потому что мы уезжать из Будвы не собираемся. У меня там детские сады.

— А здесь у тебя салоны красоты, спа. – Зло произнёс Арс, намекая мне на то, что никакие отговорки сейчас не прокатят.

— На данный момент единственное, что я могу тебе точно гарантировать, то, что как только Максу станет легче – мы увидимся, и я тебя представлю сыну как отца.

И говорить это было не особо привычно, потому что я даже в контексте того, что Максим когда-то задаст вопрос “а где мой папа”, не могла себе представить то, что однажды я нарушу данное себе слово и познакомлю Арса с сыном. А вот теперь оказалось, что буду нарушать.

— Что с ним?

И мне показалось, что голос у него дрогнул настолько сильно, что не заметить панику и беспокойство надо было быть полной идиоткой.

— Либо акклиматизация, либо где-то подхватил простуду. Бывшая свекровь приезжала с девочкой Петра, может быть, она болела. Не знаю. Но это единственный ребёнок, с кем Макс общался. – Произнесла и потёрла переносицу.

Почему-то последние года в самые нервные моменты у меня сразу начинала болеть голова.

— Если нужно, чтобы была лучшая клиника или, – медленно начал Арс, прикидывая варианты и пытаясь правильно построить диалог в отношении ребёнка.

— Нет-нет, в клинику мы сегодня ездили. Прокапались. После капельницы стало лучше. Я когда уходила, он почти не температурил. Я надеюсь, что всё обойдётся и уже через пару дней ты его увидишь.

— Какой он? – И в этом вопросе крылось намного больше, чем если бы Арс выспрашивал всё, от размера ноги до цвета глаз.

Ему не важно было, как выглядит его ребёнок. Хотя, подозреваю, он по соцсетям это видел.

Ему не важно было, какие победы одерживал ребёнок. Ему просто было важно, какой он на самом деле.

— Максим крутой. На тебя похож. Очень ласковый.

И от этих слов мне стало не по себе. Потому что я обычно их проговаривала в голове. Мыслями они звучали.