Онлайн книга «В горе и в радости»
|
Прижимаю ладони к щекам — они горячие. Прекрасно. Отлично. Сейчас же самое подходящее время впасть в гормональный угар! Как раз когда отец заметил Левана и сжал кулаки. — Пап, это не то, что ты думаешь! — задыхаясь, чащу я. — Мы сами разберемся! — синхронно заявляют эти двое. — Тише вы! Нина спит… — А вот и нет! — в коридор выбегает дочь. — Привет, дедуль! Ты чего так рано?! — Да, пап! Чего?! — перехожу в наступление я. Отец медленно поднимает на меня взгляд. Ситуацию немного разряжает сбесившаяся Аперолька, которая с лаем прыгает у отцовских ног, выпрашивая хоть немного ласки. — А что, мне нельзя прийти к дочери? У него голос спокойный, ровный, даже вежливый. И именно поэтому у меня по спине бегут мурашки. Если бы отец орал — можно было бы расслабиться. Когда он спокоен — спасайся, кто может, да… Ну, прекрасно. Доброе утро, Женечка. — Да, Жень, — вклинивается в разговор Леван, который, видно, лишился последних мозгов в своем Тае. — Невежливо гостя держать у порога. Хоть кофе отцу предложи. Отец медленно переводит взгляд с меня на Кахиани. Сканирует с головы до ног. И да, Леван стоит без футболки. Просто прекрасно. Господи, да если бы можно было провалиться сквозь пол, я бы уже бурила шахту. А Кахиани ничего, спокойный как удав. Расслабленный, уверенный в себе до безобразия. Я не папа, но даже меня это бесит! Представляю, как сейчас отцу… Впрочем, папусик у меня — золотой. Там где Леван учился, Василий Георгиевич преподавал, ага. Удивительно, что Кахиани упустил это из виду. — Жень, что ЭТО… — папа небрежно ведет квадратной выбритой до скрипа челюстью в сторону Левана, — здесь делает? — Дед… Ты чего? Папочка здесь живет. — Вот как? И давно, а, Нинок? — Да! — широко улыбается дочь, для которой все, что больше одного дня — уже вечность. — Правда же замечательно?! Отец вздергивает брови и переводит взгляд на меня. А я что? Я развожу руками. — У меня не было ни одного шанса. Так себе объяснение. Но отец понимает, да. И если что его может допечь окончательно, то это факт использования несмышленого ребенка. — Выйдем, — говорит он. Я протестующе что-то лепечу, в ужасе вращая глазами. А Кахиани бодро кивает. Сжимает кулаки, разминает шею, наклоняя голову то к одному, то к другому плечу, и смело идет за отцом, как… как босяк какой-то! Как человек, который это «выйдем» слышит не в первый раз и точно знает, во что он вписывается. Господи, его там что, подменили в Тае?! Вот уж чудная страна. Чего там только не бывает. Прижимаю пальцы к глазам и с силой надавливаю, чтобы стереть из памяти картинки последних дней. — Мам… — М-м-м… — Кажется, Аперолька сейчас обделается! О, господи! Подхватываю ту под пузо, снимаю шлейку и, открыв дверь, вручаю шпица прямо в руки растерявшегося Левана: — Заодно погуляйте с собакой! — улыбаюсь я, с грохотом закрывая дверь у него перед носом. Посмотрим, как они будут выяснять отношения в компании ссущейса Аперольки. — Мам… — Пойдем завтракать, Нин. Ты к Прянику не заглядывала? — чащу, совершенно не контролируя, что несу. Все мои мысли крутятся вокруг вот каких вопросов: Выживет ли Леван после разговора с отцом? Он, конечно, в отличной форме, но вы вообще видели моего папу? Выживет ли отец после разговора с Леваном? Он так-то у меня молодцом, но мы с Ниной — его уязвимое место. Может и сердце не выдержать… |