Книга Музыка дождя, страница 101 – Елизавета Рождественская

Радовало, что крыша не отъехала окончательно в сторону спонтанных сюрпризов и огромных розовых медведей. Но возникшее желание быть рядом двадцать четыре на семь казалось таким лёгким и естественным, будто Мария всегда присутствовала в его жизни, как её неотъемлемая часть. И это пугало.

Он докурил, затушил окурок в пепельнице и уставился в потолок.

Выпуск. Франция. Побег в новую жизнь. Рик чётко выстроил этот план — закончить чёртову консерваторию, собрать вещи и улететь, чтобы никогда больше не видеть ни отца, ни кого бы то ни было из своего неудачного прошлого. Забыть. Переписать. Начать с чистого листа, как когда-то давно он вырвал из жизни главы про веру в настоящую семью, где мама и папа, где семейные застолья, объятия, смех и громкие ссоры с обязательным примирением.

И всё шло как по маслу. До неё.

— Чёрт! — выдохнул Рик, проведя ладонями по лицу.

Он не планировал это. Привязанность, чувства — всё то дерьмо, что делало людей уязвимыми и зависимыми. И что? Теперь он сидел в тишине маленькой кухни и боролся с целым списком страхов, главным из которых на удивление был — оттолкнуть Марию от себя и разрушить что-то хрупкое и невесомое, но так похожее на счастье. Или… снова разрушить себя.

Рик встал, налил себе кофе, сделал глоток и поморщился. Остыл.

Пройдя в ванную, он оперся ладонью о раковину, взглянул на своё отражение и усмехнулся, потирая заросший щетиной подбородок. Его планы никуда не денутся, а вот Мария… Мария может. С момента, как они расстались на углу её дома, она не написала ему ни строчки. Переплюнула разом всех самых независимых девиц, с которыми у него были отношения. Как это вообще называется?

Рик плеснул в лицо холодной водой.

— Ладно, — обратился он к своему отражению. — Что может замаскировать серьёзный разговор под пустую болтовню? И зачем нам вообще серьёзный разговор?

Ответ пришёл неожиданно легко. Он хотел увидеть её. Не для того, чтобы снова затащить в постель — хотя, к чему врать, этого тоже чертовски хотелось. Но главное… просто быть рядом. Смотреть, как она заправляет за ухо выбившуюся прядь, как задумчиво морщится, выбирая блюдо в меню. Перекидываться колкими фразочками и смеяться, понимая, что она снова ведёт счёт в их пикировке.

Умывшись, Рик натянул свежую футболку и толстовку, после чего всё же собрался с силами, достал телефон и коротко набросал: «Через пару часов заберу тебя, откуда скажешь. Хватит времени собраться? Прокатить не получится».

Сопливые приветствия вроде «Доброе утро, принцесса!», которые чуть не выдал воспалённый мозг, оставил при себе. В конце концов, он всё ещё Рик Конти и, камон, почему он вообще пишет первым?

Ответ пришёл через минуту.

Чичи:«А если у меня другие планы?»

Вот почему он пишет первым. Рик усмехнулся. Мелкая засранка. Как она это делает? Будто ему приснилось, что вчера Мария застенчиво опускала глаза и дрожала в его руках, заставляя испытывать какие-то нереальные, сводящие с ума эмоции.

Рик: «Окей, подожду. Как раз познакомлюсь с твоими родителями. Надеюсь, им понравится мой хит «Лети». Он всегда собирал максимальное количество женских трусиков на микрофонную стойку. Освободишься — маякни».

Несколько секунд Мария что-то упорно печатала. Рик закусил губу, сдерживая смех.

Чичи: «Ты невыносим, Конти! Я буду в репетиционной».