Книга Музыка дождя, страница 86 – Елизавета Рождественская

Рик перевёл на девушку удивлённый взгляд. Она серьёзно? То есть одолевать его звонками и сообщениями, закатывать истерики и угрожать испортить жизнь Марии — повод чисто подуться?

— Серьёзно, Рик, извини… — Анджела ухватилась пальцами за его предплечье. — Ну, правда, я вела себя по-идиотски. Ещё эта скрипачка вечно вокруг тебя вьётся…

Она осеклась под его взглядом.

— Я была слишком настойчива, согласна, — сказала она тише. — Давай просто вернём всё, как было. Тебе ведь и самому не в кайф.

— Прости, Энди, — усмехнулся Рик. — Ты сейчас о чём? Не догоняю…

— Да ну прекрати, Конти! — Анджела скрестила руки на груди. — Я, конечно, не так чтобы знаток мужской физиологии, но уж кое-что смыслю. Например, что ты и секс — неразделимые понятия. То, что сейчас ты решил поиграть в монаха — абсурдное недоразумение, имя которому даже вслух не хочется произносить. Но поверь, как бы ты ни старался, она тебе не даст. Такие, как Мария, не видят перед собой никого и ничего, кроме своего непомерного эго. Безусловно, ей льстит, что настоящий жеребец таскается за ней, как на привязи, по всей консерватории, но тебе самому не надоело? Она не способна оценить ни тебя, ни кого бы то ни было. А вот я могу, и кому, как ни тебе, знать, что я могу...

Рука Анджелы легла на его колено и медленно поползла выше. Рик смотрел в глаза девушки, которые так много обещали, и едва сдерживал рвущийся наружу смех.

— Я просто хочу вернуться в тот момент, когда мы только начали узнавать друг друга, Рик… Что скажешь?

— Даже не знаю, что сказать, Энди… — он задумчиво потёр подбородок. — Ты в одном небольшом спиче умудрилась назвать меня тупой секс-машиной и конченым лузером, после чего тут же попыталась продать мне себя, очевидно, как таблетку от девственности головного мозга… Признаюсь, я был не готов, но широкий жест оценил.

— Да я… — сквозь макияж на шее Анджелы мгновенно проступили красные пятна.

— Но ты права, — Рик спрыгнул с подоконника. — Было бы неплохо начать сначала. Вот, примерно с того момента, где мы ещё незнакомы. На старт, внимание… мне пора.

Он стащил с подоконника сумку и вклинился в поредевшую толпу сдающих. Внутри по-прежнему клокотал смех. Серьёзно, знойная красотка, так отменно развлекавшая его ещё несколько недель назад, конечно, несла отменную хрень, но в чём-то действительно была права. Из красавчика-рокера, которому готова была дать даже табуретка, Рик, мать его, Конти, превратился в ботана с нотами в руках, который преданно ступает за своей музой, не решаясь открыть ей свои чувства. Прямо как бедолага Марцио… Рик всё же не сдержал смех, чем привлёк внимание остальных студентов. Стало ещё смешнее. Думал ли он, что сядет в одну лодку к хмурому виолончелисту, чтобы поплакать друг у друга на плече, под мерное плескание волн френдзоны?

— Да ну нахрен, — тихо заключил он. — Пора завязывать.

Зачёт проходил в три этапа. Сначала нужно было представить подготовленный разбор произведения, затем активно дискутировать с оппонентами, после чего также активно выступать оппонентом другого выступающего. Муторно, но в целом терпимая история, если после он сможет заняться исключительно музыкой.

Вечером его снова ждали в джаз-баре. Несмотря на то, что Рик сказал Анджеле, он был рад играть с парнями. Мини-концерты, репетиции, джазовые зарисовки, импровизации — это приносило реальное удовольствие. Но после всего, что произошло с «Vento», Рик больше не хотел связывать себя никакими постоянными обязательствами. Теперь он предпочитал роль крутого музыканта, который принадлежит исключительно самому себе и играет только там, где хочет, и то, что хочет.