Книга Музыка дождя, страница 83 – Елизавета Рождественская

— Прости, — Марцио отвёл взгляд. — Ты, конечно, не должна. Извини… да, глупо…

Мария смотрела на друга и понимала, что теряет его. Его, себя, свою жизнь. Хотя, последнюю она потеряла ещё год назад и с тех пор продолжает лететь с отвесной скалы. Она закусила губу и всё же взяла парня за руки.

— Марцио, пожалуйста… — собрав все остатки честности, Мария продолжила. — Я не могу, точнее, я не хочу тебе врать. Моё сердце… оно сейчас в полнейшем раздрае. Я всего лишь хотела учиться и добиваться музыкальных высот, но каждый день подкидывает всё новые и новые сложности. И последнее, о чём я хочу думать сейчас, накануне рождественского концерта и выпуска, так это о том, что чувствую к Рику. Но то, что мне действительно важно — не терять людей, которые оказались рядом в самый трудный момент. Которые научили меня шутить над собственными промахами и поддерживают любые музыкальные идеи. Вы дороги мне… Ты дорог мне, понимаешь? Не отдаляйся… пожалуйста.

Не сказав ни слова, Марцио просто притянул её к себе. Отчаянно захотелось плакать от вмиг схлынувшего напряжения. Они простояли так несколько бесконечных минут, после чего парень отстранился и улыбнулся своей обыкновенной, немного скупой улыбкой.

— Идём, провожу тебя. Уже поздно.

Дома Марию ждала ещё одна бессонная ночь и беспокойный жаркий сон под утро. Она не заметила, как задремала, и во сне снова слышала голос, от которого по всему телу волнами расползался жар. Рик пел о ней и для неё, а потом отложил гитару и подошёл так близко, что можно было разглядеть тёмные янтарные крапинки в глубине зелёных глаз. Марию окутал терпкий пьянящий запах алкоголя. Рик прошептал что-то, и она проснулась, а после, как ни зажмуривалась, не смогла заснуть снова.

Часы показывали пять утра. Мария упала лицом в подушки и протяжно застонала.

— В конце концов! Сколько можно… Все нервы мне вымотал, проклятый Конти! — кулачок прилетел в одеяло. — Ненавижу, ненавижу, ненавижу!

Час она вертелась юлой, заматывая вокруг себя одеяло. Проигрывала в голове новую композицию, рассуждала, в чём пойдёт на рождественский концерт, пыталась даже читать литературу для дипломной работы, но в итоге решила, что лучшим решением будет поиграть на инструменте.

Натянув джинсы и кардиган, Мария наскоро умылась, тихонько сварила себе кофе и, стащив из корзинки на столе крошечный панцеротти[1], улизнула из дома.

В репетиционной стояла сонная тишина. С группой они решили встретиться ближе к вечеру, посвятив день своим дипломным работам. Мария же решила, что доведёт до ума несколько моментов в «Музыке дождя». Смычок привычно лёг в ладонь. Дыхание стало размеренным, а мысли наконец начали приходить в относительный порядок.

Когда дверь в репетиционную открылась, Мария затихла. Она не рассчитывала увидеть кого-то из друзей как минимум до обеда. Не дождавшись вошедшего, девушка встала и выглянула на лестницу. Сердце больно ударилось о грудную клетку и замерло. У входа стоял Рик. Вид у него был уставший, под глазами залегли тени, а щёки покрыла тёмная щетина. Парень слабо улыбнулся и начал спускаться с лестницы.

— Ты не отвечала, — пояснил он. — Почему-то решил, что ты здесь…

— Я могла быть в консерватории, — Мария отступила от лестницы на пару шагов и прижала к себе скрипку.