Книга Музыка дождя, страница 81 – Елизавета Рождественская

— Я продолжаю первоклассно справляться с задачей «бесить Рика», — Мари подошла ближе и ухватила ладошками его руку. — До завтра?

— До завтра, — он переплёл их пальцы.

— Ты обещал, — напомнила она и направилась к выходу.

Их руки натянулись, сцепленные в замок. Секунды замерли.

— Мари… — Рик собрал всю силу воли, чтобы это произнести. — Я пьян.

Тупое, не имеющее ничего общего с реальностью оправдание пришлось так кстати.

— Я знаю, — подыграла Мария.

— Если завтра я… не буду таким, как сегодня…

— Я не буду напоминать, — пальцы скользнули в пространстве и разъединились. — И злиться тоже не буду.

— Прости, — он опустил голову.

— Всем нам иногда нужна поддержка, Рик. Два-один. Ты ведёшь.

Она развернулась и вышла, оставив его на осколках прошлой жизни. Той, в которой Рик Конти не умел любить.

Когда шаги девушки стихли в глубине коридора, он медленно, будто снова учился ходить, дошёл до гитары. Инструмент не зацепило волной гнева, и сейчас он был нужен Рику как никогда. Будто в трансе он взял гитару в руки, сполз по стене на пол и, ударив по струнам, впервые за долгое время запел.

Концертный зал был полон людей, пришедших на выступление знаменитого земляка. Людовико Эрколано задержался всего на несколько минут, которых хватило, чтобы публика вот уже второй раз начинала просительно аплодировать.

Маэстро вышел к оркестру, пожал руку дирижёру, замер, погружаясь в мелодию. Наконец музыка ворвалась в пространство. Оркестр раскачивал зал на волнах, то затихая, то увеличивая темп и громкость, пока на пике не вступила главная скрипка. Эрколано, как всегда, был безупречен.

Мария закрыла глаза, стараясь сосредоточиться на мелодии. Ладони напряжённо сжимали мягкую ткань юбки, губы шептали такт, но ничего не помогало. Мысли то и дело уносились в гулкую тишину подъезда, где она впервые услышала, как поёт Рик. Чувственный вокал сделал воздух вокруг вязким, дыхание инстинктивно участилось, а сердце… сердце так и не нашло нужный ритм. Как легко она осуждала «доступных» девиц, падких на чары смазливого мажора. Так же легко она сама сейчас готова забыть обо всём на свете, только чтобы снова оказаться в стенах развороченной квартиры и ощутить на коже его горячее дыхание. Губы мгновенно вспыхнули, напоминая о поцелуе. Она не смогла бы его забыть, даже если бы хотела. И в этом была проблема. Ужасная, нерешаемая проблема. Рик целовал её совсем не как Марцио… Он действовал жадно и даже грубо, будто всё уже было решено, будто она уже была его собственностью. И Мария сдалась. Мгновенно, без боя и попыток сопротивления. Ноги вмиг стали ватными, мысли превратились в желе, внутри будто лопнула натянутая струна, и захотелось ещё… больше, сильнее, глубже. Что случилось бы, если бы Рик не остановился? Если бы его руки и дальше продолжили хозяйничать под её одеждой, а язык во рту?

Она вздрогнула и очнулась, когда зал взорвался аплодисментами. Это была финальная композиция. Зрители начали подниматься со своих мест, чествуя маэстро. Мария тоже встала. Сколько композиций она сегодня услышала? Верно. Ноль.

— Он невероятный! — восторженно хлопала ладошками Лючи. — Честно говоря, Мария, ты открыла Эрколано для меня.

— Наша святоша умеет замечать красивых мужчин, — усмехнулась Дания. — Кстати, почему ты явилась без букета? Сейчас бы сразила Эрколано своим платьем, а потом добила бы выступлением.