Онлайн книга «Развод в 43. Не прощу и буду счастлива»
|
Его ладонь горячая и… такая родная, забытая… На глаза наворачиваются слезы, и я быстро моргаю — не хочу плакать при нем, а то подумает еще, что не безразличен мне… — Вера, — зовет еще раз, — прости меня за все. — Мам, может мне выйти? Володя не дает мне ответить: — Нет, Максим, я хочу, чтобы ты остался и слышал это. Ты уже взрослый парень, с головой на плечах. Я хочу, чтобы знал, что твой отец раскаивается в малодушии… трусости по отношению к твоей матери. Я предал ее, потому что… потому что мне так было проще. Володя смотрит на меня не отрываясь. — Я поступил подло и низко. Нет поступка хуже. Я это понимаю, и прошу у тебя прощения. Не знаю, сможешь ли ты когда-нибудь дать мне его — я прошу очень много. Безумно многого, но не могу не просить. Я люблю тебя, Вера, и не могу жить без тебя. Не могу и не хочу. Он гладит Максима по плечу: — Без вас. Переводит дух. Из его груди доносятся хрипы, но он продолжает. — Оправдания мне нет, Вера. Но я прошу тебя поверить мне. Поверить в меня. И дать надежду, что у меня есть хотя бы крохотный, хотя бы самый малейший шанс. Не искупить вину, не загладить, не… — подбирает слова и смеется смущенно. — Не покрыть ее штукатуркой и замаскировать. — А для чего же, Володь? — Доказать тебе, что я изменился. Стал другим. Показать себя тебе… Он прерывается от кашля. Мы обмениваемся взглядами, и я прошу: — Максим, сходи, пожалуйста, и принеси попить. Максим молча кивает и выходит из палаты. На соседней тумбочке стоит графин с водой. Наливаю в стакан и подаю Володе. Он жадно пьет. — Спасибо, — шепчет. Опускаюсь на стул. В душе — ураган. Голова кружится от потока мыслей и чувств, но Володя опять опережает меня. — Когда мы потеряли нашу дочь, — тихо говорит он. — Тогда я еще не понимал, как сильно ненавижу себя за это… Вскидываю на него глаза и вижу, как слезы катятся у него по щекам. — Я трус, Вера, да. И в тот момент я спрятался. Спрятался за злобу и ненависть, — судорожно втягивает воздух. — Я обвинял весь свет в произошедшем. Тебя, кого угодно… случай, судьбу… но никак не мог признать своей вины. Это я не уберег вас. Я должен был лучше заботиться о тебе и оберегать. Я не справился, Вера. Теперь я отчетливо это понимаю. И никогда не прощу себя за это… — Ты причинил мне такую боль… и в такой момент, — шепчу я. Мои глаза удивительно сухие. Даже кажется будто воздух больничной палаты режет их и обжигает легкие. Володя поднимается на постели и наклоняется ко мне. — Я знаю. Знаю… — Смогу ли я тебе когда-нибудь поверить? — смотрю на него. Наши лица близко-близко. Он не отводит глаз. — Я не знаю, Вера, — шепчет он. — Единственное, что я знаю точно — я сделаю все чтобы ты когда-нибудь смогла мне поверить снова… и прошу у тебя единственный шанс — на это… Мы смотрим друг другу в глаза. Я не могу рассуждать рационально — голова плывет. Да и не нужно это… Душу переполняет какое-то странное светлое чувство. Будто ночное небо озаряется первым проблеском зари… Я не думаю. Не рассуждаю. Не строю планов. Просто киваю. И Володя медленно приближается ко мне и нежно целует меня в губы… Эпилог Владимир Телефон дребезжит в кармане пальто. — Алё, пап, — пролетел всего год, а сын басит совсем уже по-мужски. — Мы приедем чуть попозже — у Юли съемка затянулась, хорошо? Улыбаюсь и вдыхаю влажный воздух. Медленно кружась, валит хлопьями снег. Запрокидываю голову в привычным жесте и смотрю на небо. — Конечно, — говорю, — будьте аккуратнее. Юле привет. И, Максим… — Что, пап? — Спасибо, что позвонил и предупредил. Улыбаюсь и кладу трубку. Люблю, когда сын звонит мне — в душе разливается тепло. Хоть это случается и не так часто, как хотелось бы. Но это нормально — он совсем уже взрослый. Впереди у него — своя жизнь со взлетами и падениями. Выпускаю пар в небо и поскрипывая снегом быстро иду дальше. Руку оттягивает тяжелый пакет. Целлофановые ручки впиваются и режут ладонь. Сегодня пришлось припарковаться подальше от дома — в Москве с парковками значительно сложнее. Ускоряю шаг. Спешу, чуть поскальзываясь на ледке. Нога сломанная год назад чуть поднывает, напоминает о том, что и без этого не забуду никогда. Может к перемене погоды? Залетаю в подъезд и поднимаюсь на этаж. Открываю дверь своим ключом и… в лицо мне бьет аромат и тепло дома. Золотистый свет льется в прихожую из гостиной. И почти сразу в дверном проеме появляется Вера. Ее глаза искрятся отражением новогодних гирлянд. — Максим звонил, просил передать, что задерживается. Подхожу к ней. Обнимаю за талию и кладу руку на округлившийся животик. Мы соприкасаемся лбами, и я шепчу: — Как мои девочки? — Ждали папу… — улыбается Вера. Я целую ее, чувствуя, как под ладонью толкается ребенок. — Кажется, я выбрала имя, — шепчет она. Мы стоим в полумраке прихожей и словно танцуем. — Нравится тебе имя — Надя? — Чудесное, — шепчу в ответ. — Самое лучшее на свете… |