Книга Развод в 43. Не прощу и буду счастлива, страница 1 – Мира Спарк

Вера

— Детка, какая же ты сногсшибательная! — произносит мой муж с возбужденным придыханием.

От этих слов по коже привычно разбегаются мурашки.

Есть только одна проблема: мы с ним находимся по разные стороны закрытой двери его рабочего кабинета.

— Хочешь прямо здесь? — женский голос кажется знакомым, но я не узнаю его из-за оглушительного стука в висках.

На лбу выступает холодная испарина. Ноги дрожат, а во рту мгновенно пересыхает.

Кажется, перед глазами плывет картинка, и я едва успеваю выставить руку и упереться ладонью в стену, чтобы не упасть.

— Да, — хрипит муж. — Здесь. Сейчас. Не откладывая.

Господи, это не может быть правдой.

Это какая-то чудовищная ошибка.

Володя не может так поступить.

Кто угодно, но не он…

Не мы с ним.

Это невозможно.

Дышу тяжело и часто-часто, словно рыба, выброшенная на берег.

Невыносимо больно. Меня словно обжигает кипятком.

Прикусываю ладонь, чтобы не закричать. До боли. До крови.

Из-за двери доносится сочный звук поцелуя.

Томное женское постанывание режет по сердцу ржавыми крючьями.

Господи, Володя, как ты мог…

Тихонько вою от боли. Живот режет, совсем также, как недавно, когда я потеряла нашу девочку…

— Господин директор, — произносит игриво женщина за дверью, — откиньтесь…

Слышится звон бляшки ремни и резкий визг молнии.

— …и наслаждайтесь.

В ушах нарастает страшный гул, который избавляет меня от прослушивания причмокиваний и стонов.

Сердце колотится, спотыкаясь при каждом неровном ударе.

Володя, как ты мог? Как ты мог… любимый?

Сглатываю болючий ком и судорожно пытаюсь дышать.

Еще утром ты говорил мне, как сильно любишь.

Целовал так нежно, что у меня не возникло и малейшего сомнения в твоих словах.

Обещал, что мы справимся… обязательно справимся. Вместе.

А теперь?

Тошнота накатывает неожиданно, заставляя прижать ладонь ко рту.

Тело бьет дрожь.

— Нравится? — довольно причмокивая спрашивает девица.

— Продолжай и не останавливайся, — хрипит Володя.

Их реплики врываются в сознание огненными иглами.

Внутри вскипает первая волна гнева.

Я все еще не могу продышаться и едва держусь на ногах, но усилием воли справляюсь с приступом тошноты и отнимаю ладонь от лица.

Обхватываю блестящую латунную ручку.

Держи себя в руках, Вера. Только держи себя в руках.

Не смей показывать им, как тебе больно.

Они не достойны видеть твою слабость, твои слезы.

Стискиваю зубы до боли в челюстях, так, что желваки, кажется, лопнут от напряжения.

Не тороплюсь открыть дверь кабинета — мне нужна передышка.

Слишком силен неожиданный подлый удар.

Ноги словно налиты свинцом и не хотят слушаться.

Но я должна.

Должна увидеть все сама.

Мне это нужно… Необходимо.

Чтобы выжечь каленым железом предательство, без шанса малодушно отступить назад.

Слезы против воли затуманивают глаза.

Смаргиваю их и зло смахиваю рукой.

Никаких слез! Никакой слабости!

Не перед ними.

Рыдать и рвать подушку я буду потом, а сейчас…

Сейчас я должна быть собрана и хладнокровна.

Но это легче сказать, чем сделать.

Медленно выпускаю воздух через нос и делаю глубокий вдох.

Поворачиваю дверную рукоять и медленно толкаю дверь вперед.

Хорошая дверь, новая. Такая, как и должна быть в кабинете недавно назначенного директора фирмы.

Отворяется бесшумно, и перед глазами у меня…

Омерзительная сцена из низкопробного кино: большое кожаное кресло руководителя, над спинкой которого едва торчит голова Владимира.