Книга Развод. Последний приказ, страница 96 – Анна Риман

— Вы не пробовали пойти в управление проектами? — рядом остановился тот самый мужчина из группы. — У вас хороший взгляд на процессы.

— Мне хватает своих процессов.

— Понимаю. Хотя зря.

Он улыбнулся вполне дружелюбно, явно рассчитывая продолжить разговор. Только внутри всё осталось пустым.

— Мне нужно позвонить, — сказала я и отошла к окну.

Звонить было некому.

Точнее, был человек, которому хотелось написать. Но после его сухого «хорошо» так и не решилась.

До конца дня я работала честно. Слушала, спорила в группе, записывала важное, отвечала на вопросы. Иван Семёнович заглянул после обеда, поздоровался через стекло и показал большой палец. Надо было радоваться.

Место дали, в программу включили, квартиру я всё-таки отстояла. Жизнь наконец пошла туда, куда я стремилась последние несколько лет.

Домой вернулась затемно. Во дворе опять не было мест, пришлось оставить машину у соседнего подъезда. Дождь к тому времени почти закончился, но на лужах еще шли круги от редких капель. Под каблуком хрустнул мелкий камешек.

Квартира открылась новым ключом. Моя квартира. Чистая, тёплая, выстраданная.

Только за последние дни я успела отвыкнуть возвращаться одной. У Волкова к этому времени уже шумел чайник, а моя сумка обычно исчезала из рук раньше, чем я доходила до кухни.

Я поставила пакет с продуктами на стол и долго смотрела на него, не разбирая. Потом всё-таки поставила молоко в холодильник, хлеб — в шкаф, сыр забыла на столе и вернулась за ним уже из комнаты.

Душ не помог. Горячая вода только размазала усталость по телу. В спальне простыня оказалась холодной, подушка — слишком плоской, хотя ещё неделю назад всё было нормально.

Телефон лежал рядом, но экран так и оставался темным. За весь день Волков ничего не написал. Я села на край кровати, открыла чат. Последние сообщения выглядели жалко до злости.

«Доехала».

«Хорошо».

Два коротких слова, после которых между нами всё оборвалось.

Палец завис над клавиатурой.

Стерла первое «Сергей».

Потом второе: «Ты злишься?»

Конечно, злится. Или не злится. Хуже — решил, что всё понял.

В итоге набрала:

«Как ты?»

Сообщение ушло.

Секунды потянулись мерзко медленно. Экран чуть потух, пришлось коснуться его снова.

Появилась отметка: прочитано.

Я смотрела на телефон, пока глаза не начало щипать.

Ответа не было.

К четвергу учебный центр перестал казаться чем-то новым.

Турникет пропускал с привычным коротким писком, охранник у входа кивал почти по-свойски, а девушка на регистрации больше не спрашивала фамилию. В аудитории я занимала то же место у края стола, раскладывала блокнот, ручку, распечатки и старалась не смотреть на телефон раньше первого перерыва.

Обучение шло плотно. Кейсы становились сложнее, преподаватель гонял нас по вопросам так, что к обеду у многих уже стекленели глаза. Мне, наоборот, это помогало. Чем больше было задач, тем меньше оставалось места для лишних мыслей.

— Романова, вы как считаете? — спросил преподаватель, остановившись у доски.

На экране висела схема отдела, где сроки проекта сорвались уже второй раз за квартал.

— У них сильный технический директор, — сказала я. — Но командой он управлять не умеет.

— Почему?

— Потому что пытается всё делать сам. Такие люди быстро становятся бутылочным горлышком.