Книга Развод. Последний приказ, страница 97 – Анна Риман

Мужчина из нашей группы усмехнулся.

— Жестко.

— Зато честно.

Преподаватель кивнул.

— Хорошо. Это уже управленческий взгляд.

От этих слов стало приятно. Не до радости, но всё равно. Место здесь я занимала не зря. Иван Семёнович вечером прислал короткое: «Вас хвалят. Продолжайте в том же духе». Москва постепенно возвращала меня в свой ритм, знакомый и понятный.

Только в перерывах рука всё равно тянулась к телефону.

С Волковым за эти дни вышло всего несколько сообщений.

На моё «Как ты?» он ответил уже ближе к ночи:

«Работаю».

На следующий день я отправила ему скан акта, который не успела закрыть перед отъездом.

«Получил. Спасибо».

Ещё через день не выдержала и спросила:

«У вас там всё нормально?»

Ответ пришёл через час:

«Все хорошо».

К четвергу я почти научилась не ждать.

После занятий несколько человек из группы позвали в кафе через дорогу. Отказываться не стала. За столиком у окна обсуждали задания, будущие назначения и преподавателя, который умел одним взглядом заставить взрослого человека забыть собственную должность.

— Наталья Олеговна, вам точно надо в руководство, — сказал мужчина из соседнего отдела. — Вы людей быстро раскусываете.

— С людьми сложнее, чем с отчетами.

— Зато интереснее.

Улыбнулась из вежливости и отпила остывший кофе. В какой-то момент даже получилось рассмеяться вместе со всеми.

Москва жила дальше. Обучение, работа, разговоры за столиком у окна. Люди знакомились, строили планы, спорили о должностях. И рядом с этой обычной жизнью история с Волковым вдруг начала выглядеть чем-то временным. Случившимся — и почти закончившимся.

От этой мысли захотелось сбежать домой.

— Мне пора, — сказала я поднимаясь.

— Уже?

— Завтра рано вставать.

На улице моросил мелкий дождь. Машина стояла за углом, дворники оставили на стекле две мутные дуги. Пока ехала, город гудел вокруг мокрыми шинами, автобусами, сигналами у перекрестков. Только внутри почему-то поднималось волнение.

Во дворе дома свободных мест опять не оказалось. Пришлось сделать круг, потом второй. Уже собиралась оставить машину у соседнего дома, когда заметила знакомый внедорожник.

Сначала решила, что ошиблась.

В Москве таких машин хватало. Чёрный кузов, грязные пороги, северные номера могли просто показаться. Я даже проехала чуть дальше, но потом ударила по тормозам и посмотрела в зеркало.

Волков стоял возле машины, без зонта, в расстегнутой куртке. Дождь успел намочить плечи и волосы у висков. Вид у него был уставший, почти злой, но когда я вышла из машины, он сделал шаг навстречу.

— Ты что здесь делаешь? — спросила я.

Голос прозвучал глухо.

— Приехал.

— Вижу.

Пауза вышла длинной. Возле подъезда хлопнула дверь, какая-то женщина с пакетом обернулась на нас и пошла дальше.

— Зачем?

Волков посмотрел на меня, потом отвел взгляд к мокрому асфальту.

— У меня завтра встреча.

Наверное, именно такого ответа я и боялась — удобного, делового, после которого не к чему придраться.

— Понятно.

Ключи впились в ладонь. Я кивнула и попыталась пройти к подъезду.

— Наташ.

Остановиться сразу не получилось.

— Что?

— Я соскучился.

Воздух застрял где-то в груди.

— Зачем ты так?

— Как?

— Молчишь несколько дней, потом приезжаешь и говоришь такое.

— А что надо было сказать?

Ответа не нашлось. На лестнице подъезда загремели чьи-то шаги, из окна первого этажа доносилась музыка. Обычный московский двор, и Волков посреди всего этого, такой невозможный и настоящий, что злиться становилось трудно.