Книга Запретная. Исцеление, страница 95 – Кэти Андрес

Телефон затих на секунду, а потом завибрировал в третий раз, противно дребезжа по пластику кушетки.

— Да ответьте вы уже, — усмехнулся врач. — А то ваш абонент сейчас телефон оборвет. Я пока распечатаю заключение.

— Извините, — я неловко улыбнулась, подхватила Виту на одну руку, а второй полезла в сумку. Но пока я нащупала аппарат на самом дне, звонок сбросился.

Я глянула на экран. Семь пропущенных.

От Ромы.

Мое сердце екнуло. Видимо, проснулся, прочитал записку на холодильнике и его переклинило. Для него слова «кардиолог» и «Вита» в одном предложении — это красная тряпка для быка.

Я не стала перезванивать прямо в кабинете. Убрала телефон в карман, забрала у профессора стопку бумаг, тепло поблагодарила его и вышла в коридор.

Упаковала уже засыпающую Виту в автолюльку, закинула сумку на плечо и достала телефон, собираясь набрать Романова, чтобы успокоить этого параноика.

Но сделать этого я не успела.

— Кира!

Громкий, хриплый, отчаянный крик разнесся по стерильному, тихому коридору элитного кардиоцентра, заставив обернуться парочку медсестер у поста.

Я вскинула голову.

В конце коридора стоял Рома.

В накинутой прямо поверх домашней футболки расстегнутой куртке, в спортивных штанах. Волосы растрепаны, грудь тяжело вздымается, словно он бежал сюда всю дорогу от самой Рублевки.

А его глаза… Господи, в его глазах плескалась такая дикая, первобытная паника, что у меня перехватило дыхание.

Он увидел меня и рванул навстречу. В несколько огромных шагов преодолел расстояние между нами.

— Ром, ты чего…

— Что с ней? — выдохнул он. Голос дрожал. Настоящий, огромный, железный Романов прямо сейчас трясся от страха, как мальчишка. — Кира, не молчи! Что сказал врач?! Почему ты не брала гребаную трубку?! Я чуть с ума не сошел, пока ехал!

— Ром, тише, ты её разбудишь. Всё хорошо.

— Хорошо? Ты пишешь «мы на ЭХО» и исчезаешь с радаров на два часа!

— У меня был отключен звук в кабинете, — спокойно ответила я, глядя в его безумные глаза. — Ром, выдыхай. Врач сказал, что всё стабильно. Регургитация не растет, сердце справляется. Операция сейчас не нужна, мы просто растем и наблюдаемся. Слышишь меня? С ней всё в порядке.

Рома замер.

Он смотрел на меня снизу вверх, переваривая информацию. Воздух со свистом выходил сквозь его стиснутые зубы. Медленно, очень медленно безумный огонь паники в его глазах начал гаснуть, уступая место бесконечному, тяжелому облегчению.

Он опустил голову, прижавшись лбом к пластиковому козырьку автолюльки, и издал глухой, надломленный звук.

— Зачем ты это делаешь, Кира? — тихо, с какой-то безысходной нежностью спросил он.

— Что делаю?

— Становишься абсолютно незаменимой. Для нас обеих.

Я посмотрела в его потемневшие штормовые глаза, чувствуя, как губы сами собой растягиваются в легкой, но абсолютно уверенной улыбке.

— Я же говорила тебе, дядь Ром. Бог любит троицу. И на этот раз я никуда не уйду. Поехали домой.

Кира

— Давай, Виталина Романовна! Я в тебя верю! Ну же, еще одно усилие!

Я ползала на коленях по огромному, мягкому развивающему коврику, расстеленному посреди гостиной, и не сводила объектива телефона с моей маленькой чемпионки.

Вите исполнилось полгода.

Моя девочка, которой пророчили отставание в развитии и больничные стены, прямо сейчас доказывала всему миру, что гены Романова — это не пустой звук. Она была настоящим бойцом. Щеки наела такие, что из-за них почти не было видно ушей, а её серые, штормовые глаза смотрели на мир с абсолютной, железобетонной уверенностью.