Книга Дочь врага. Мой сладкий грех, страница 47 – Наталья Шагаева

Сам разрываю поцелуй.

— Неприятности твоему отцу организовал я, — холодно произношу. Не знаю, как можно эту новость сообщить мягко.

— Ничего не понимаю. Это как?

Она ничего не понимает, но уже отстраняется от меня, отдаляясь.

— Вот так… — пока она ещё позволяет, прикасаюсь к щеке, ласкаю, убираю волосы за ушко, смотря ей в глаза.

Такая красивая девочка.

— Вадим! Я ничего не понимаю! — нервно выдает она.

Отстраняюсь от Лизы, сажусь ровно, прикуриваю сигарету.

— Десять лет назад Литвин совершил рейдерский захват завода моего отца, отобрав у него все, после чего мой отец застрелился. Все десять лет работы на вашу семью я собирал компромат на Литвина. Это я организовал ему проблемы и в данный момент отобрал тридцать процентов состояния. Я знал это до того, как лёг с тобой в постель, и после. Мало того, я использовал тебя, чтобы додавить твоего отца.

— Ты меня использовал? — сглатывает девочка.

— Да, — холодно отвечаю я. — А теперь беги от меня подальше.

А Лиза не сдвигается с места, быстро моргает, пытаясь избавиться от подступающих слез.

— Вадим, это же неправда? Ты же не мог предать отца. Он тебе доверял больше, чем собственному сыну. И меня не мог. Ты же настоящий… Скажи правду! — требует она.

Ах, как же, сука, больно!

Настолько, что спирает дыхание. Я глотаю собственную желчь и натягиваю циничную, злую улыбку.

Нет, я мог бы сейчас объясниться, просить прощения, умолять, стоять на коленях.

Но в этом нет смысла.

В наших отношениях изначально не было смысла. Я не герой ее романа.

Лиза вдруг замирает. И рассматривает меня во все глаза, словно впервые видит. Так глубоко, что становится страшно. Но нет, моя броня сейчас непробиваемая. Я мразь, которая всех использовала.

Когда находишь мозги своего отца на стене, трудно проникнуться любовью к Литвину.

Девочка размахивается и обжигает мою щеку пощечиной.

— Да, малыш, так правильно. Давай еще, — снова натягиваю циничную улыбку. Но ее руки опускаются. — Все, иди, — снимаю блокировку с двери.

Девочка молча выходит.

— Стой! — хватаю ее за руку. Лиза резко оборачивается, ее длинные волосы разлетаются под порывами ветра. Заглядывает мне в глаза, а потом переводит взгляд на мою ладонь, удерживающую ее руку. — Отцу передай, что «бомба» остаётся у меня. И взорвётся только после моей смерти. Если она будет преждевременной.

— Что? — трогательно вздрагивают её губы.

— Просто передай. Он поймёт.

Отпускаю ее руку. Уходит. Несколько минут сижу и смотрю ей вслед. А когда она исчезает из поля зрения, срываюсь с места и уезжаю.

И вот, кажется, после того, как отомстил, должно прийти облегчение. Но нет. Я чувствую сосущую пустоту. Я умер с последним взглядом Лизы.

Елизавета

Погода сегодня отвратительно хорошая. Несмотря на то, что небо ясное и светит яркое солнце, не жарко, но и не холодно. А мне хочется черных низких туч и дождя под стать настроению.

Я на мягких качелях возле бассейна. Отталкиваюсь ногой, раскачивая качели, запрокидываю голову и смотрю, как качается небо.

Нет, я больше не рыдаю и не истерию. Потому что выплакала все слезы еще несколько дней назад. Закрылась в ванной, включила воду, сползла на кафельный пол и рыдала, кусая ладони.

Всё. Внутри меня осталась только сосущая пустота. Прежней наивной девочки Лизы больше нет. Она осталась там, в ванной, на кафельном полу. Новой Лизы, в принципе, тоже еще не существует.