Книга Дочь врага. Мой сладкий грех, страница 6 – Наталья Шагаева

Да, он никогда не принимал мое увлечение всерьёз. Раньше было обидно, но сейчас я рада, что он не очень интересуется моими увлечениями. Ибо фрейм ап он не поймёт. Так и слышу его ор, что я стриптизерша. Объяснять, что это направление современной хореографии, бесполезно. А так пусть будут «мои танцульки», которые ему неинтересны.

— Пап… — начинаю я, делая умоляющее и самое несчастное лицо.

— Нет! — отрезает он, даже не выслушав.

— Пап, я не хочу. Чужая страна, чужой язык, чужие люди, мне страшно, — надуваю губы, как ребёнок. Есть в нем отцовские чувства или нет? Конечно, меня это все не пугает. И если бы не Вадим, я бы с удовольствием полетела в новую взрослую жизнь.

— Когда ты успела стать такой ранимой домашней девочкой? — скептически цокает отец.

— Олег, может, и правда не надо? — вмешивается Надя. — Мне бы тоже было страшно.

(История отца Лизы — Литвина и Надежды здесь: «Запретные игры».)

— Ты – это другое дело. А Лиза у нас бесстрашная. Надо бояться за Великобританию, а не за неё. Это просто очередной подростковый протест. В будущем она скажет мне спасибо, — пресекает попытку Нади мне помочь.

Что он заладил со своим «спасибо»?

Ладно, просьбы и мольбы его не берут. Не жалко ему дочь. Тогда бойкот. Закрываю рот и встаю из-за стола.

— Ты не поела! — кидает мне в спину отец. Не реагирую. Молча выхожу.

Надеваю черные очки. Иду к домику охраны и водителей.

Довлатов курит на крыльце, что-то вещая подчинённым. Хорош, зараза. Как всегда, мужская харизма так и прет. Хоть бы один недостаток, что ли, в нем найти. Но нет же. Нет у него недостатков. Весь такой красивый: спортивная рубашка, черные джинсы, широкий кожаный браслет на руке.

Завидев меня, мальчики с охраны кивают. Тимур улыбается, осматривая меня похотливым взглядом, улыбаюсь ему в ответ, натягивая самую обворожительную улыбку.

— Свободны! — как-то грубо рявкает на них Вадим. Парни разбегаются.

— Что это ты всех разогнал? Пусть Тимур отвезёт меня на тренировку, — повелительным тоном выдаю ему. И нет, я не зажравшаяся сука. Просто не могу простить ему вчерашней шавки. Я не дура. Понятно, что у взрослого мужика есть женщины. Но знать – это одно, а видеть своими глазами – другое.

— Ты же всегда требовала, чтобы я тебя отвозил? — выгибает брови. Да, я требовала. Потому что хотела быть ближе к нему, хотела, чтобы обратил внимание. — Что ты там сочиняла? Пристают к тебе мои парни? Не так смотрят? Опасность тебе грозит? Что сейчас изменилось?

— Ничего. Ты всегда мне не верил, насколько я помню. Скажи Тимуру, чтобы отвез, — настаиваю. — Я опаздываю.

— Почему именно Тимур? — прищуривается.

— Потому что… — дерзко заглядываю Довлатову в глаза.

— Поехали, — кивает мне на машину и тушит сигарету в пепельнице.

Да, я знала, что так будет. Тимур ко мне неравнодушен. Точнее, неравнодушен к моей пятой точке. С Довлатовым не все потеряно. Мне нужно сегодня затащить его на нашу репетицию. Пусть посмотрит на меня. Я лучше, красивее и сексуальнее, чем его телка.

— Штаны сначала надень, — велит мне Вадим, осматривая.

— Да что вы все заладили, я в штанах! — цокаю и иду к машине.

Елизавета

По дороге на репетицию зависаю на мужских руках на руле. Есть что-то сексуальное в этих сильных, грубых руках. Особенно когда они натруженные, с переплетением вен. И этот чёрный широкий кожаный браслет тоже идёт Довлатову, как никому. И машину эти руки ведут уверенно.