Книга Запретные игры, страница 30 – Наталья Шагаева

* * *

Мне не хочется просыпаться. Хочется остаться в этом забытье внутри себя навсегда и не сталкиваться с реальностью. Но так, к сожалению, нельзя.

Открываю глаза. Полоска солнечного света из немного приоткрытых штор попадает на глаза, морщусь от раздражающего света. Отворачиваюсь.

Голова тяжёлая, и в ней абсолютно пусто. Там туман. Спальня большая, но мебели минимум. Кровать, на которой я лежу, бежевые плотные шторы, большое кресло с очень высокой спинкой, как трон, комод. Но самое удивительное – это туалетный столик с подсветкой и мягким, оббитым бархатом, пуфиком. Спальня явно женская. Всегда хотела такой туалетный столик, как в гримерке у актрисы. И вот я смотрю на него и понимаю, что мне не светит эта роскошь. Эдуард узнает, что я всё рассказала Литвину, и упечет меня за решётку.

Зажмуриваюсь. Облизываю губы. Больно. Трогаю раненую губу, которую вчера прикусила второй раз. Отдёргиваю пальцы, подношу их к глазам и понимаю, что они блестят. На моей раненой губе мазь. Память услужливо подкидывает воспоминания о вчерашнем вечере. Заглядываю под одеяло и понимаю, что раздета. На мне нет той вульгарной тряпки, нет чулок, и даже бюстгальтера нет. Только трусики. А я не помню, чтобы вчера раздевалась. Меня в пальто положили на эту кровать поверх покрывала. И уж тем более я не наносила никакую мазь на губы.

Сглатываю.

Даже не хочу знать, кто меня раздевал. Я ничего не хочу знать. Я хочу домой. К бабушке.

Не успеваю осмыслить свое положение, как дверь открывается и появляется Литвин. Резко сажусь, натягивая одеяло по горло, прижимая его к себе, как щит. Отползаю назад, вжимаясь в мягкую спинку кровати. Снова страшно.

Олег

Девочка пугливо вжимается в спинку кровати и закрывается одеялом по горло. Усмехаюсь. Поздно прятаться, я уже всё видел. И мне понравилось. Тело у девочки шикарное. Естественное, свежее, молодое. И это возбуждает.

Прохожусь по комнате. В глазах Надежды страх. И это хорошо. Страх срывает маски и открывает истину. Мое вчерашнее представление не прошло даром. Нет, я не садист и не получаю кайф, мучая девочек. Это вынужденная мера. Психологическое давление зачастую гораздо эффективнее насилия. Теперь вскроем карты и продолжим играть в открытую. Мне в целом всё понятно. Кто ее послал ко мне и зачем. Закинутая мной информация всплыла. За девочкой и шакаленком Эдиком стоит серьёзный человек. Человек, которого я не могу вот так взять и вздёрнуть. Но это и не нужно. Мы продолжим игру по моим правилам. Я всех переиграю.

— Доброе утро, — здороваюсь с девочкой, распахивая шторы и впуская солнечный свет, отчего она морщится. Молчит, настороженно за мной наблюдая.

Ох, киска, жести сегодня не будет. Если ты, конечно, умная девочка и не станешь истерить. Мне не понравился ее вчерашний срыв. Но так было необходимо.

Надя вздрагивает и резко поворачивает голову к двери, когда доносится стук. Это всего лишь горничная.

— Да! — разрешаю войти. Я распорядился подать нам кофе. Горничная ставит поднос на тумбу рядом с Надеждой и быстро выходит, прикрывая дверь. В моем доме никто не задает лишних вопросов и не кидает ненужных взглядов.

Беру чашку кофе, протягивая Надежде. Она на автомате хочет ее взять, отрывает руки от груди, одеяло скользит вниз, обнажая девичью грудь. Девочка подхватывает одеяло, снова прижимая его к груди, и отрицательно качает головой, отказываясь от кофе.