Книга Запретные игры, страница 31 – Наталья Шагаева

— Ну как хочешь, — оставляю ее чашку на тумбе, беру свою и сажусь в кресло. — Вот скажи мне, Надежда, почему, когда даёшь человеку шанс, он никогда им не пользуется? — интересуюсь я.

Девочка молчит, сглатывая. Ее губы блестят от нанесенного мной обезболивающего и заживляющего геля. И, черт побери, эта пухлость, вызванная травмой, идёт ее губам. Есть в этом что-то уязвимое. Я каждый раз нахожу в этой девочке все новые и новые грани. Даже посещает шальная мысль поиграть с ней подольше. Мне наскучила нынешняя любовница. Приелось. Стало пресно и предсказуемо. А Надежда – это глоток воздуха. Никогда не думал, что меня все-таки настигнет пресловутый кризис среднего возраста и потянет на неопытных фиалок. Только я до сих пор не понял, кто она. И настолько ли невинна, как хочет показаться. Вроде маски сняты, и надо открывать истинное лицо. Но может, эта кошка решила затеять свою игру и прикинуться мышкой. Что, в принципе, тоже интересно.

— Давай начнём сначала: я задаю вопрос, ты отвечаешь. Схема та же. Отвечаешь правду – всё будет хорошо. Нет – не обессудь.

Девочка послушно кивает. Я знаю почти все ответы на свои вопросы. Но мне важны ее ответы. Будет ли она искренней со мной. Что многое о ней скажет, определит модель моего дальнейшего поведения и ее судьбу. Мне очень хочется, чтобы она сказала правду. Будет жаль портить эту невинность, если она, конечно, ей является.

— Как ты ко мне попала?

— Я работаю в салоне «Глория», — начинает она, сильнее сжимая одеяло на груди. — Эдуард Косыгин, владелец салона, вынудил меня пойти к вам.

— С целью? — вскидываю брови. Пока всё верно.

— Точных целей не указали. Для начала – понравиться вам и желательно задержаться в качестве… — замолкает, хочет укусить губу, но морщится, вспоминая, что она разбита.

— Любовницы? — договариваю за неё. Кивает.

— Эдуард просил рассказывать и запоминать всё, что происходит. Недавно попросил при случае попасть к вам в кабинет и запомнить детали.

— Зачем?

— Я правда не знаю, — отрицательно крутит головой. — Клянусь! — немного истерично выдает она. Хотя я не давлю. — Это пока всё, что я знаю! Правда, — всхлипывает.

— Тихо, — останавливаю ее очередную истерику. — Кто стоит за Эдуардом?

— А… Эм… — растерянно качает головой. — Я не знаю. Со мной общался только он.

— Эдуард всего лишь шакал, шестерка. Ты, Надя, неглупая девочка, ну, по крайней мере, мне так показалось. Как ты могла предположить, что я лох, который поведется на вашу бездарную игру?

— Я ничего не думала. У меня не было выбора… — выдыхает она. — Могу только предположить, что на Эдика кто-то очень давит или он пытается выслужиться.

— Откуда такие выводы? — подаюсь к ней, заглядывая в глаза. Не сочиняет. Тут не надо быть проницательным, чтобы понять, что шакал выслуживается либо сильно задолжал. Поэтому совершает ошибки и действует вероломно.

— У него слишком резкие перепады настроения: то он доволен, то неожиданно очень зол.

— Разбитые губы – его рук дело?

Девочка кивает.

— За что?

— За то, что вы отстранили меня от массажа и долго не назначали встречу. Это чёртово платье и помада – его рук дело! — зло выдает она. Усмехаюсь. Ну, слава богу, с ее вкусом не все потеряно.

— Ясно, — поднимаюсь с кресла. Оставляю чашку на туалетном столике. Думаю. — Сколько тебе пообещали за это спектакль? — смотрю в окно на то, как мой сын ныряет в бассейн и дёргает за собой новую горничную, которая, взмахивая руками, летит за ним в воду. А гадёныш ржет. Пусть развлекается. Он в отпуске. Через пару месяцев улетит назад в Европу, заниматься уже нашими общими делами. У меня там много недвижимости, записанной на него, как на гражданина Германии. Здесь я пока сам справлюсь. Да и детей иногда надо держать подальше.