Книга Sex под запретом, страница 40 – Анель Ромазова

И..

Черт его дери, прокля́тый телефон. Как гром среди ясного неба и кубики льда за шиворот. Амин откашливается, Упёршись на одну кисть, тянется к тумбочке за вибрирующей коробкой.

Пожалуй, если снова попросит с ним поехать, я соглашусь и тут же вспоминаю про статью и Ваську Ирискину, осуждающе качающую головой. Снимки есть, компромат в наличие, но обнародовать эту информацию грызущая совесть не даст. Как же быть?

— Тема как вы меня заебали, — резким тоном выбивает Амин, запустив пятерню в волосы, — Какого хера надо было ввязываться в драку, — хмурится. Молчит. Вслушивается, чтобы под конец пальнуть жёстко, — Приеду и порву, сначала тебя, потом Ярика, а Барков, если узнает, нас всех в фарш замесит. Дебилы!

Лежу, как мышка, ощутив, что обстановочка накаляется.

Как отказать такому, как Амин, если он ведёт себя со мной как боженька. И я, никак не определюсь, кто он масик или тюбик. Если масик[1] то, положительней характеристики не придумаешь. А тюбик[2] он только маскируется под масика, но по итогу выжмет из тебя все соки.

Он довозит меня к дому и провожает до подъезда. На улице сыро, свежо и зябко, после дождя. На ветках деревьев повисли прозрачные капли, они сверкают словно бриллианты в свете луны. Холода я не чувствую, а ночной красоты не вижу. Закрыв глаза, самозабвенно целуясь и ни в какую, не желая выползать из-под спортивной куртки, которую для меня раскрыли и укутали, тесно прижав к себе.

Никогда так долго не целовалась. Стоя на улице, но про стоя — это громко сказано. Я влипла в Амина. Асфальта под собой не ощущаю, покачиваюсь, якобы готовлюсь к прыжку на батуте.

На мне худи Кострова, так как моя одежда осталась сушиться или в заложниках. В голове непроходимый бардак.

Сложно удержаться, если Амин во всём хорош. Обронил бы ради приличия сальную шуточку и позволил хоть немного испытать отвращения, но увы и ах. Обратного пути походу нет.

Мои руки повисли на его шее, а я стою на цыпочках, а он, забравшись под кофту, едва прикрывшую мой зад, его нетерпеливо греет. Подставляю губы и убеждаю себя, что вот, ещё немного и я сбегу. Амина ждут друзья, и получается, что я его задерживаю, но он первый начал, стоило мне брякнуть «пока».

— Вечером увидимся? — спрашивает, как только прекращает плавно, мягко и чуть ли не нежно, ласкаться рот в рот и языками.

Набираю полную грудь воздуха, но отдышаться могу, далеко не сразу. Целовальный марафон чуть затянулся, а я существо совсем не спортивное.

Амин дышит размеренно и ровно, но вглядывается пытливо, готовясь к очередному перлу из моих уст, но смотри выше, в голове моей неразбериха и через неё продраться не так-то просто, а потому

— А ты хочешь? — выдвигаю самое простейшее, и то, что лежит на поверхности.

— Если спрашиваю, значит хочу.

— Если хочешь, значит, увидимся, — копирую его фразочку, обленившись и не придумав свою. Считается ли это плагиатом. Думаю, нет.

— Аллилуйя! Она сказала: ДА! — Выплеснув бурную эмоцию голосом, Амин крепит эффект, подкинув обе руки вверх, типа свершилось невероятное. Холодок лезет по ногам и кусает меня за задницу, лишившуюся тепла крепких ладоней.

— Ты умеешь быть настойчивым, — осторожно вставляю, переминаясь на пятачке и проверяя, как обстоят дела с равновесием. Вроде неплохо, головокружение уступает пространство для лёгкой эйфории.