Книга Sex под запретом, страница 48 – Анель Ромазова

Во всём виноват Костров!

Бросаю Васю в полной растерянности. У меня сводит челюсти от стремительно развивающегося мозгового штурма. По ощущениям, якобы приняла горсть таблеток, стимулирующих нездоровую активность.

Ё-моё, как меня накрывает, аж в висках трещит.

Предупредительно стучусь к Иринке в спальню, но без ожиданий, когда она откроет, распахиваю сама.

— Сделай из меня красотку, — выпаливаю прямо с порога, а уже после прикрываю за собой дверь.

Ира откладывает планшет, глядя на меня с опаской.

— Вы с Васей краской надышались, что ли?

— Ага. Но мне позарез надо стать супер стар.

— Для кого это? — подозрительно щурится кареглазая мисс топ-сторис.

Сиреневые волосы не внушают доверия, но я без комментариев и тормозов. Иринка любительница всего экстравагантного. Мини, чулки, шпильки, броский мейк. Сам собой напрашивается вопрос, кто в семье Ирискиных подкидыш.

— Для себя, — вякаю с важным видом, — И это… одолжишь что-то раскованное из своей одежды. Обувь тоже….понадобится.

— Ага, конечно, для себя. Садись, сделаем из заучки дерзкую сучку.

— А получится? — тяну с сомнением в голосе. Кардинальную смену образа, я как-то не пробовала. Теплятся подозрения, что вместо сучки из меня сделают мартышку.

— Нанесём всё это, — Ира обводит рукой пугающий до усрачек набор косметики на туалетном столике. Щёлкает светильник над зеркалом, — Не ссы, мастер знает, что нужно делать. Волосы соберём в высокий хвост, откроем уши. У меня есть офигенные каффы. Глаза подчеркнём, губы выделим, — перечисляет и начинает подбирать всё необходимое.

Кажется, я погорячилась, но крикнул «Оп!» — прыгай.

«ТвОя ОтЛи4нИцА»: Я освободилась. Если ещё не передумал. Жду на смотровой площадке у пруда.

Амин @ Костров: Скоро буду.

Склонившись над деревянным бордюром, смотрю на тёмный городок и огни. Можно по лестнице подняться выше и полюбоваться с высоты птичьего полёта, но полуботинки на мне не самые удобные, на высоком каблуке. Да, к тому же на полтора размера больше, пришлось надеть их с тёплым шерстяным носком, а он скользит по подошве внутри. Переставлять ноги лишний раз неохота.

Орловского моё превращение из ботана в жар-птицу, лишило дара речи. Он молча сопит, пристроившись около моего плеча. О чём-то беседовать, нет никакого желания. У меня внутренности перемешиваются в преддверии столкновения с Амином глаза в глаза. Ума не приложу, как буду ему врать и притворяться, как будто у нас с Лексом роман со всеми вытекающими интимными шалостями.

Меня хватило лишь на скупое изъяснение, что действуем по прежнему плану. Орловский пылает ко мне фальшивой страстью, я пишу за него такой курсач, после которого экзамен проставят автоматом.

Откровенно пошлое платье никак не вдохновляет. От туши чешутся ресницы, так тянет потереть глаза, приходится периодически сжимать кулаки и останавливать себя. Панды выглядят мило, но ими никому не докажешь свою привлекательность. От тоналки и тонны румян у меня скоро кожа на щеках потрескается и отвалится. Не комфортно мне носить грим. И это был первый и последний раз, когда прибегаю к подобным инсинуациям.

— Он тебе нравится, — Лекс не спрашивает, а больше утверждает.

— Красиво. Жаль, фотоаппарат не взяла, снимки бы получились невероятные.

— Я про Кострова. Он тебе нравится, но ты упорно его отшиваешь, мне интересно почему?