Книга Sex под запретом, страница 49 – Анель Ромазова

Оу…

Не буди во мне язву и грубиянку неудобными вопросами.

— Не твоё дело. Хочешь получить нормальный курсач, вот и отрабатывай, нормально, а не как вчера, — нарочно гашу его пытливость высокомерным тоном.

— Мне плевать на курсач. Курсач я, если что, могу у Палыча купить и гораздо дешевле, а ещё могу попросить отца, и он оплатит сессию, без сдач и посещений.

— Ты же сказал, он не даёт денег? — уточняю озадаченно.

— Соврал. Вообще, хотел предложить, поработать личным водителем. Отвезти, привезти, куда скажешь, но ты меня опередила. Я по тебе со второго курса сохну, Борзик.

Сердце теряет предупреждающий удар, переходя к оголтелому бою. Ой, как неожиданно. Я не потрясена, но удивлена сверх меры.

Это на него платье, что ли, так подействовало. Или я в зеркало не глянула перед выходом, а на лице что-то провоцирующее накалякано.

А! Точно!

Пуш-ап ввел Орловского в заблуждение. Грудь у меня не выросла.

— Очень смешно, Орловский, — не сдерживаю ядовитый сарказм.

— А по мне видно, что я смеюсь. Я вчера, как последний дебил, помчался разыскивать имбирный шейк, потому что в баре его не было и потому что ты его всегда в универ таскаешь, а когда пьёшь над губой прикольная ямочка появляется, когда улыбаешься тоже. А за ухом три маленьких родинки. Когда на улице влажно, у тебя волосы колечками закручиваются сильнее. Мило так, — дёргает губой в усмешке.

Офигеть! У меня двухсекундный стопор. К родинкам нужно с лупой приглядываться.

— Не гони, Лекс. Не надо косить под тайного воздыхателя, не поверю, — пренебрежительно фыркаю, поражаясь его внимательности.

Блин, звучит всё это гладенько и убедительно. Та ещё шарада, но как-то не смешно. У него сбито дыхание и блеск в глазах довольно подозрительный.

— Бутылка до сих пор в машине валяется. Не веришь мне, у Светки спроси. Спроси, почему мы с ней встречались, — сопровождает вкрадчивые интонации, загадочным взглядом.

— Почему же? — жду, когда же он растянется в привычной бесстыжей ухмылке, устанет выдумывать и скажет, что пошутил.

— Я уговаривал её устроить нам с тобой свидание, но только так, чтоб ты этого не знала. Типа случайно. А Светка… Ну… Светке нужно было попасть на тусовки, помогать мне, в её планы не входило.

Вон оно как.

Калинина совсем в ином свете преподносила мне инфо об их отношениях. Орловский в кои веки серьёзен, обходится без скабрёзных подкатов.

— Лекс, ты… не вовремя решил открыться, — надеюсь отмахнуться, и он собьётся с мысли.

— Когда у вас с Костровым начнётся роман, будет поздно. И… ты единственная с кем нормального общения у меня не складывается. Я каждый раз речь готовлю, а потом… несу такое, от чего у самого уши вянут. Поехали отсюда, Борзик. Накормлю тебя мороженым. За коленку подержусь, потом стырю поцелуй, а ты за это дашь мне по лицу.

— По лицу я могу и просто так вмазать, без прелюдий.

— Не, — Лекс громко ржет, откинув голову к тёмно-синему беззвёздному небу, — В моих мечтах, Борзик, у нас уже всё было. Ты очень просила не останавливаться.

Замахиваюсь, чтобы отвесить Орловскому звонкую отрезвляющую пощёчину, но он как-то шустро перестраивается. Блокирует мою занесённую руку, вталкивая своим не хилым телом в жёсткий барьер. Склоняется и со всего маху врезается в мои губы. Его язык толкается и оставляет не высказанным возмущение от беспардонности.