Книга Sex под запретом, страница 58 – Анель Ромазова

Несуществующая грудь, всё же существует, отзываясь остро и чувствительно, вроде у меня не позорная единичка, все пять или шесть. То самое D, на которое с завистью глядят обладательницы А.

Соски плавятся томным жжением между его пальцев. Член самовольно натирается о мою сомкнутую ладонь, но целиком я его обхватить не могу. Нет, это не пальцы у меня короткие. С пальцами порядок, они изящные, как у пианистки. Пальцами я горжусь, на ногах тоже, да, поэтому летом ношу открытую обувь. А не сходятся они, потому что у кого-то офигительно — крупный член.

Всё! Точка!

Я хочу взять его в рот.

Девственность уже тю-тю и можно позволить себе всякие вольности.

Он сосёт и перекатывает на языке мои соски. Они и раньше не были мягкими, а сейчас покрываются крошечными мурашками и сворачиваются камушками.

Ай, блин!

Он их грызёт и делает это потрясающе нежно. Волнующе кайфово. Я обожаю своё тело. Обожаю! Хреновое тело не может дарить эйфорию. Мое же пусть меня простит за то, что я на него наговаривала.

Сижу я, широко раздвинув ноги. Колено Амина стоит между, а сам клонит меня спиной на постель, но перехватываю инициативу и толкаю его, прежде чем окажусь поверженной, лёжа на лопатках. Упираюсь в твердокаменный пресс, налегаю, и он, на удивление, легко сдаётся. Падая, тянет меня за собой, размещая сверху.

Седлаю его, ясно осознавая, что хочу быть трахнутой им вот именно в такой позе. Наездницы, кажется, но точно не уверена. Потом обязательно погуглю.

— Хочешь быть сверху? — его голос предсказуемо хрипит, а я от волнения мучусь жаждой.

Умудряюсь себя контролировать и не трястись, касаясь импульсивно вздрагивающей промежностью его ствола. Удержаться от плавных покачиваний — это выше моего терпения. Клитор ноет, а когда массивный наконечник пробегается по бугорку, то становится намного хуже. Стонать я начинаю в голос. Бегущие разряды вышибают из моих лёгких кислород. Костров, удерживая меня за бёдра, практически трахает, но поверхностно. Моя решимость порадовать его губами тает, как апрельский снег утром.

— Ты наверно удивишься, но я хочу..., — сглатываю и сползаю ладонями ему на грудь.

Он тянет за волосы, понуждает полностью на него улечься. Потереться сосками о гладкие мускулы и испачкать смазкой его живот. Сжав ягодицы, перетекает к набухшим складкам. Трогает воспалённую плоть и рассылает по коже пронзительные ноты бурной дрожи.

Чисто физически — это нереально. И Ах! Как невероятно!

Я больше не человек, а бессмысленная композиция, движимая первобытным инстинктом спаривания.

То есть мораль берёт отпуск. Впадает в кому. Обиженно вылетает из моей головы, напоследок громко хлопнув дверью.

— Может, не надо, меня удивлять, — Амин нагло щурится, поймав глазами мой расфокусированный взгляд. Попытки прекратить то безобразие, что сейчас творит, не делает. Наоборот, усугубляет мои колыхания, вставляя в меня головку члена. Слегка растягивая изнутри. Играючи тревожит влагалище, но ощущения наполненности не даёт, чем бесит.

— Надо, — изгибаясь на нём, облизываю свои губы, совместно задевая языком его рот. Пару раз махаю ресницами, отчего-то уверившись, что мне по силам вытерпеть, исполнить и решиться.

Вот только один протяжный и скользящий рывок, избавляет меня от дилеммы. Амин подкидывает бёдра, вколачивая член. Стенки впритык на нём натягиваются. Врезаюсь от неожиданности ногтями в шею Кострова. Он шипит, рычит и начинает подо мной двигаться.