Книга Вера для пришельца, страница 42 – Эмори Мур

Вера вышла из жилища.

Лагерь жил своей обычной жизнью — воины тренировались на площадках, красные отрабатывали удары гнева, чёрные сидели в кругах, практикуя ментальные техники. Кто-то окликнул её, помахал рукой — Вера улыбнулась, помахала в ответ, пошла дальше.

Она вышла за пределы лагеря, пошла по тропинке к храму. Ноги сами несли её по знакомой дороге — мимо скал, мимо ручья, мимо поляны, где они с Рианом устраивали пикник. Она смотрела на всё это и чувствовала себя чужой. Словно шла сквозь декорации к чужой жизни.

Храм встретил её привычным запахом цветов и мерцанием живых стен. Вера прошла в ту часть, где жила Надя.

Надя лежала на огромном ложе, подложив под спину подушки. Живот её был огромным — перламутровая ткань натянулась, облегая округлый шар. Лицо раскраснелось, волосы растрепались, но глаза сияли таким светом, что Вера зажмурилась на секунду.

— Вера! — Надя просияла, увидев её. — Иди сюда! Садись!

Рядом с ложем суетилась Люба — раскладывала какие-то травы, сортировала их по кучкам.

— Ты как? — спросила Вера, садясь на край ложа.

— Жива, — усмехнулась Надя. — Векса сказала, со дня на день. Я уже готова, честное слово. Этот шар надоел.

— Скоро всё закончится, — улыбнулась Вера.

— Не закончится, а начнётся, — поправила Надя. — Новая жизнь. — Она погладила живот. — Я так хочу её увидеть. Маленькую. Мою.

— Ты уже знаешь, что девочка?

— Чувствую. — Надя положила руку на живот, прислушалась. — Она там. Толкается. Айко говорит, что будет боец.

— Как мама, — сказала Вера.

Надя рассмеялась.

— Как мама, — согласилась она. — А ты? Как вы с Рианом?

Вера почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Всё хорошо, — сказала она. — Отлично.

— Счастлива? — спросила Люба, отрываясь от трав.

— Да, — ответила Вера. — Очень.

Надя посмотрела на неё долгим взглядом. Таким, от которого невозможно было ничего скрыть. Вера выдержала его, улыбнулась.

— Правда? — тихо спросила Надя.

— Правда, — твёрдо сказала Вера.

Надя хотела что-то добавить, но в этот момент живот её дёрнулся, и она охнула, схватившись за него.

— Сильно? — испугалась Люба.

— Нормально, — выдохнула Надя. — Просто толкается. Всё время толкается. Неугомонная.

Люба подошла, положила руку на живот Нади, прислушалась. Вера смотрела на эту картину — Надю, готовящуюся стать матерью, Любу, заботящуюся о ней — и чувствовала себя лишней. Чужой. Словно она смотрела на чужую жизнь через стекло.

— Мне пора, — сказала она, вставая.

— Посиди ещё, — попросила Надя.

— Нужно готовить ужин. Риан придёт поздно.

Надя снова посмотрела на неё долгим взглядом.

— Хорошо, — сказала она. — Приходи завтра. Расскажешь, как дела.

— Приду, — пообещала Вера.

Она вышла, и дверь за ней закрылась.

Обратная дорога тянулась бесконечно.

Вера шла медленно, смотрела под ноги, на серые камни тропинки. Внутри всё ещё стояла картина — Надя, гладящая живот, Люба, раскладывающая травы. Они были счастливы. По-настоящему.

А она? У неё был Риан. Хороший, добрый, любящий. Комната, которую он старался сделать уютной. Утренний секс, от которого она кончала, вместе с тем ощущая пустоту в груди. Фрукты, нарезанные красивым узором, и улыбка, которую она надевала каждое утро.

Это же счастье, правда? Это то, что нужно нормальному человеку. Тепло. Спокойствие. Надёжность.