Книга Вера для пришельца, страница 83 – Эмори Мур

Молодая рыжеволосая девушка, почти ребёнок, стоит у алтаря рядом с мужчиной вдвое старше неё. Её лицо бледно, глаза опущены. Она не смотрит на жениха. Она смотрит в пол.

Та же девушка, теперь уже женщина, сидит за столом в большой, богато обставленной комнате. Напротив неё — муж, тот самый, с холодными, жестокими глазами. Он что-то говорит ей, тычет пальцем в бумаги. Она кивает, не поднимая глаз. На скуле у неё свежий синяк.

Ночь. Та же комната. Муж врывается в дверь, пьяный, разъярённый. Он хватает Светлану за волосы, тащит по полу. Она кричит, молит о пощаде. Он бьёт её — кулаком, ногой, чем-то тяжёлым. Кровь на полу, на стенах, на его руках.

Подвал. Тот самый, в котором сейчас стоит Вера. Светлану, избитую, окровавленную, вталкивают внутрь. Дверь захлопывается. Лязгает засов. Тишина. И потом — крик. Тот самый крик, который Вера слышала в начале.

Образы исчезли так же внезапно, как появились. Вера снова стояла в камере, напротив Светланы, которая смотрела на неё горящими глазами.

— Видела?! — выплюнула она. — Видела, что они со мной сделали?! Годами! Я сидела здесь годами! В темноте! В холоде! В грязи! Они приходили, только чтобы избить меня! Изнасиловать! Унизить! И никто — НИКТО — не пришёл на помощь!

— Мне жаль, — прошептала Вера. — Мне так жаль, Светлана.

— ЖАЛЬ?! — она снова расхохоталась. — Твоя жалость мне не нужна! Мне нужна была помощь тогда! Когда я кричала, и никто не слышал! Когда я умирала, и всем было плевать! Где была твоя жалость тогда?!

— Меня там не было, — тихо сказала Вера. — Я не могла тебе помочь. Но сейчас я здесь. И я хочу вытащить тебя отсюда.

— ВЫТАЩИТЬ?! — Светлана вскочила на ноги. Движения её были резкими, дёргаными, как у загнанного зверя. — Куда вытащить?! В тот мир, где меня снова запрут? Снова будут бить? Снова будут насиловать?! НЕТ!

Она бросилась на Веру.

Вера не успела отшатнуться. Руки Светланы — худые, но невероятно сильные — сомкнулись на её горле. Она прижала Веру к стене, нависая над ней, и её горящие глаза были в нескольких сантиметрах.

— Ты такая же, как они! — шипела Светлана, сжимая пальцы. — Ты пришла, чтобы использовать меня! Чтобы забрать мою силу! Мою боль! Мою ярость! Но я не отдам! Слышишь?! НЕ ОТДАМ!

Перед глазами Веры поплыли тёмные круги. Она пыталась оторвать руки Светланы от своего горла, но та держала мёртвой хваткой. Воздух заканчивался. Лёгкие горели огнём.

— Светлана... — прохрипела она. — Я... не враг...

— ВСЕ ВРАГИ! — закричала Светлана ей в лицо. — Все, кто приходил ко мне, были врагами! Все хотели только одного — сломать меня! Уничтожить! Но я не сломалась! Слышишь?! Я стала сильнее! Моя ненависть сделала меня сильнее!

Вера чувствовала, как сознание ускользает. Краем гаснущего разума она вдруг поняла: вот он, ад Светланы. Не серая пустота. Не бесконечное повторение боли. Её ад — это ярость. Всепоглощающая, испепеляющая ярость, которая стала её единственной защитой, её единственным оружием, её единственным смыслом существования. Она держалась за неё так крепко, потому что боялась: если она отпустит ярость, у неё не останется ничего. Она станет снова уязвимой. Снова жертвой.

И Вера поняла ещё кое-что. Светлана не просто нападала на неё. Она проверяла её. Как Кейрос проверял саму Веру — болью, унижением, страхом. Светлана хотела увидеть: сломается Вера или нет. Ответит ли она яростью на ярость, насилием на насилие. Станет ли она таким же мучителем, как те, кто сломал саму Светлану.