Книга Вера для пришельца, страница 91 – Эмори Мур

— Нет, — Кейрос покачал головой. — Не совсем. Они не принадлежат ни к одному из цветов. Они... другие. Как и ты. Они сохранили свои земные души, свою память, свою сущность. Но тела... тела им дал этот мир. В благодарность за то, что ты освободила их. За то, что ты победила Сердце пустоты.

Елена сделала шаг вперёд. Её движения были плавными, грациозными — наследие балетного прошлого, от которого она так и не смогла избавиться. Она подошла к Вере и опустилась перед ней на колени — легко, изящно, как привыкла делать на сцене.

— Ты спасла нас, — сказала она, и голос её — живой, тёплый, настоящий — дрожал от волнения. — Ты прошла через наш ад. Ты не сломалась. Ты вернула нас к жизни. Мы в долгу перед тобой. Вечном долгу.

— Встань, — Вера потянулась к ней, взяла за руки, заставляя подняться. Руки Елены были тёплыми. Живыми. Настоящими. — Ты ничего мне не должна. Никто из вас ничего мне не должен. Я сделала это, потому что так было правильно. Потому что вы заслуживали свободы. Потому что никто не должен быть заперт в таком аду.

Мария подошла следом. Она двигалась неуверенно, будто заново училась ходить — что, впрочем, было недалеко от истины. Тысячи лет в серой пустоте, где не нужно было двигаться, где не было ни верха, ни низа, ни направления, — это не проходит бесследно. Она остановилась перед Верой, и её глаза — всё ещё заплаканные, но уже не пустые — встретились с глазами спасительницы. Мария всхлипнула, прижала ладонь ко рту и кивнула.

Светлана подошла последней. Она не плакала. Не опускалась на колени. Она просто стояла перед Верой — прямая, сильная, с горящими рыжим огнём волосами, — и смотрела ей прямо в глаза. В её взгляде было уважение. Признание равного.

— Ты сильная, — сказала она просто. — Сильнее, чем я думала. Ты не сломалась, когда я пыталась тебя задушить. Не ответила яростью на ярость. Ты... ты другая.

— Ты тоже сильная, — ответила Вера. — Ты выжила там, где любой другой давно бы сдался. Твоя ярость спасла тебя тогда, в том подвале. Она была твоим щитом. Но теперь... теперь она тебе не нужна. Ты можешь просто жить.

Светлана медленно кивнула.

— Я попробую, — сказала она. — Я не знаю, получится ли. Я так долго держалась за ненависть, что забыла, как это — жить без неё. Но я попробую. Ради тебя. Ради себя.

Вера улыбнулась — устало, но искренне.

— Этого достаточно. Для начала — достаточно.

Они покинули хранилище только тогда, когда два солнца уже начали подниматься над горизонтом, заливая долину розовым золотом. Кейрос помог Вере подняться по ста двадцати трём ступеням — она всё ещё была слаба, ноги подкашивались, и без его поддержки она бы не справилась. Елена, Мария и Светлана шли следом — молча, потрясённые, впитывая в себя каждый звук, каждый запах, каждый луч света. Для них, проведших тысячи лет в серой, беззвучной, безжизненной пустоте, этот мир был оглушительным, ослепительным, ошеломляющим. Они вздрагивали от пения птиц, замирали от запаха цветов, жмурились от яркого света двух солнц. Они заново учились быть живыми.

Вера привела их в свою старую комнату в храме — ту самую, с мерцающими живыми стенами и окном-проёмом, выходящим на цветущую долину. Она усадила их на ложе, дала им воды, фруктов. Они ели медленно, неуверенно, будто забыли, как это делается. Мария заплакала, почувствовав вкус сладкого фрукта. Елена замерла, глядя на свои руки, сжимающие сочный плод, и улыбалась — растерянно, недоверчиво. Светлана ела жадно, торопливо, будто боялась, что еду отнимут — и Вера не могла её винить. После того, через что она прошла, это было естественно.