Книга Вера для пришельца, страница 89 – Эмори Мур

И Сердце... отпустило.

Вера почувствовала это мгновенно. Словно невидимые цепи, державшие её, Елену, Марию, Светлану — всех, кто был заперт здесь, — разомкнулись. Серая пустота начала отступать, сжиматься, терять силу.

ТЫ... СИЛЬНЕЕ... ЧЕМ Я ДУМАЛО... — голос Сердца был уже едва слышен. НО ЭТО... НЕ КОНЕЦ... Я ВСЕГДА БУДУ ЗДЕСЬ... В КОНЦЕ ВСЕГО... Я ЖДУ...

— Жди, — ответила Вера. — Но не сегодня.

И она рванулась вверх — или туда, где был выход, где была жизнь, где был Кейрос. Серая мгла цеплялась за неё, пыталась удержать, но Вера больше не была слабой. Она несла в себе свет. Любовь. Надежду. Всё то, что Сердце не могло понять и поглотить.

Вокруг неё, в серой мгле, она видела другие огоньки — слабые, но живые. Елена. Мария. Светлана. Они тоже освобождались. Тоже поднимались. Тоже возвращались к жизни.

И впереди, в самом конце этого бесконечного серого туннеля, Вера увидела свет. Яркий. Фиолетовый. Свет её знака. Свет Кейроса. Свет дома.

Она рванулась к нему из последних сил — и мир взорвался.

Сознание возвращалось к Вере медленно. Она словно бы всплывала из глубин тёмного, бесконечного океана к поверхности, где ждал свет. Она чувствовала своё тело — тяжёлое, чужое, непослушное. Каждая мышца ныла, каждая кость помнила холод серой пустоты, каждая клетка кричала о том, через что она прошла. Но она была жива. Она дышала. Сердце билось — ровно, сильно, в такт другому сердцу, которое она слышала совсем рядом.

Кейрос.

Он держал её в объятиях, сидя на холодном каменном полу хранилища. Его руки, всегда такие сильные и уверенные, теперь дрожали. Его дыхание было прерывистым, как у человека, который пробежал огромное расстояние и только сейчас позволил себе остановиться. От него пахло пылью, потом и чем-то ещё — тем самым, древним, космическим, что всегда было его сутью. Но теперь этот запах стал слабее, тоньше, будто разбавленный чем-то простым и земным.

— Ты здесь, — прошептал он, и голос его был хриплым, надтреснутым, но полным такого облегчения, такой благодарности, что у Веры защипало в глазах. — Ты вернулась. Моя Вера. Моё спасение. Ты вернулась ко мне.

— Вернулась, — выдохнула она, с трудом шевеля пересохшими губами. — А ты... что ты с собой сделал, Кейрос? Твои волосы... твоя сила...

— Не важно, — перебил он, прижимая её к себе крепче. — Всё не важно. Ты жива. Этого достаточно. Этого больше, чем достаточно.

Вера хотела возразить, хотела сказать, что это не «не важно», что он отдал всего себя, свою древнюю сущность, свою связь со звёздами и временем — всё, чтобы она могла вернуться. Но сил не было. Она просто прижалась к его груди, слушая, как бьётся его сердце — уже не так мощно, как раньше, но всё ещё ровно, всё ещё упрямо, всё ещё живо.

А потом она вспомнила.

— Они... — Вера резко подняла голову, оглядываясь. — Где они? Елена, Мария, Светлана? Я видела их... когда вернулась. Они были здесь. Они...

— Они здесь, — тихо сказал Кейрос, и в его голосе Вера услышала что-то странное. Не страх, не удивление — скорее, благоговение. — Посмотри.

Он осторожно помог ей сесть, поддерживая за плечи. Вера подняла глаза — и замерла.

У дальней стены хранилища, там, где багровое мерцание живых стен было гуще всего, стояли три фигуры. Но они больше не были призрачными, полупрозрачными тенями. Они были... настоящими.